По сигналу флагмана фрегаты «Григорий Великия Армении» и «Счастливый» устремились к острову. А с остальных кораблей стали спускать гребные суда, готовить десант. У турок не было подготовленных для такого дела офицеров. Поэтому по просьбе Кадыр-бея Ушаков поручил командовать турецким десантным отрядом лейтенанту Метаксе.

Между тем французы начали обстреливать приближавшиеся к берегу фрегаты. Корабли продолжали идти, не уменьшая паруса. Оказавшись на расстоянии картечного выстрела, они открыли ответный огонь. Меткими залпами они быстро подавили батареи, орудийная прислуга отступила в крепость. Тут же к острову направились десантные суда. Берег быстро заполнился толпами ликующих людей.

О приходе русской эскадры население острова заранее было извещено Ушаковым. В своем письме адмирал призвал его к совместным действиям против французов.

«…Когда гребные суда за мелкостию и каменьями не могли близко пристать к берегу, — доносил Ф. Ф. Ушаков в Петербург, — жители острова сбежались к тому месту во множестве, бросились в воду и, не допустив солдат наших и турок переходить водою, усиленным образом и с великою ревностью неотступно желали и переносили их на берег на руках» [29] .

Впрочем, с высадкой турецкого отряда произошла заминка — ему островитяне стали помогать лишь после того, как к ним обратился Метакса, и они увидели, что турками командует российский офицер, к тому же грек.

Когда к острову подошли основные силы эскадры, к флагманскому кораблю «Св. Павел» направилось несколько шлюпок. Вскоре на его палубе появились радостно возбужденные островитяне. Выразив Ушакову благодарность за освобождение, они, перебивая друг друга, стали рассказывать, что еще до появления русских кораблей население подняло восстание и овладело городом. Зантеоты выразили готовность вместе с русскими идти на штурм крепости. Ушаков, довольный тем, что не ошибся в них, вручил делегации в качестве боевого знамени флаг первого адмирала и предложил готовиться к совместной атаке.

Фрегаты Шостака, высадив десант, открыли огонь по крепости. Но она находилась так высоко на скале, что ядра до нее не долетали, тогда как французские орудия, стреляя сверху, доставали корабли.

Видя это, Ушаков отдал приказ:

— Сигнал фрегатам: «Бой прекратить и отдалиться от берега!»

Суда отошли мористее, а командовавший десантом капитан-лейтенант Шостак, как и было условлено, послал к крепости парламентера с предложением сдаться, чтобы прекратить бессмысленное кровопролитие. Французский комендант полковник Люкас отверг ультиматум.

Хотя уже наступал вечер, Ушаков приказал Шостаку вместе с вооруженным отрядом греков начать штурм. Когда десант двинулся к крепости, было уже темно. Впереди с фонарями и факелами шли добровольцы из местных жителей. Десантные отряды и толпы вооруженных островитян приблизились к крепостным стенам и приготовились идти на приступ.

Капитан-лейтенант Шостак хотел было дать сигнал к началу штурма, как к нему доставили француза в гражданском платье. Им оказался полковник Люкас. Перед выходом из крепости он переоделся, опасаясь, что жители, опознав его, могут растерзать. Комендант прибыл, чтобы заявить о сдаче крепости по договору (на определенных условиях).

Получив от Шостака донесение об этом, вице-адмирал Ушаков согласился принять капитуляцию и определил ее условия. Одно из них обязывало французов возвратить населению все, что ими было награблено. Все требования победителей были приняты. Комендант острова лишь попросил включить в договор статью о том, что французы и их семьи будут защищены от враждебных действий островитян.

Утром 14 октября гарнизон, насчитывавший «разных чинов 441 человек, в том числе обер-офицеров 47» [30] , покинул крепость и сложил оружие перед десантом. Разъяренная толпа пыталась наброситься на французов, но русский отряд, окружив их плотным кольцом, благополучно доставил всех пленных на корабли. Среди них было 18 офицеров с женами и детьми. Ушаков решил отпустить их на родину под честное слово не участвовать впредь в борьбе против России и ее союзников. Остальные пленные были отправлены в Морею, а оттуда — в Стамбул. На следующий день после капитуляции крепости русский. командующий в сопровождении командиров кораблей сошел на берег. Его торжественно встречало все население города Занте и прилегающих селений. Казалось, город потонул в звоне церковных колоколов и приветственных возгласах людей. Повсюду были вывешены русские военно-морские флаги.

Как и на Цериго, вице-адмирал Ушаков предложил населению Занте самому избрать управление островом. Но тут случилось непредвиденное: зантеоты, услышав такое, решительно воспротивились, заявляли, что «не хотят быть ни вольными, ни под управлением островских начальников», «упорно требовали быть взятыми в вечное подданство России» [31] . Эта просьба объяснялась тем, что жители Занте, как и других островов, ненавидели и смертельно боялись турок, считали, что они после ухода русских из архипелага могут завладеть островом. Адмиралу пришлось долго доказывать зантеотам «пользу вольного, независимого правления», объяснять, почему они не могут быть взяты в подданство России.

— Такое решение может быть худо истолковано, — говорил Федор Федорович, — будто войска России, освободив вас от ига французов, вступили на Ионические острова не как освободители, а как завоеватели… Вы найдете в нас токмо защитников, друзей и братьев, а не повелителей…

Греки согласно кивали головами, слушая эти слова, которые переводил Метакса, но тут же снова начинали просить о своем. Адмиралу с большим трудом удалось уговорить их. Его план о введении на островах самоуправления продолжал претворяться в жизнь.