Ки опустилась на стул напротив Дайаны и принялась с аппетитом поглощать свой обед. Филин, поразмыслив, сел рядом. Взялся за еду, не отрывая взгляда от солонки в центре стола, будто бы в жизни не видел ничего интереснее. Все его лихачество и беззаботность куда-то испарились – будто ветром смело.

– А ты почему одна сидишь? – с набитым ртом поинтересовалась Ки у Дайаны. – У тебя совсем нет друзей?

– Ну ты даешь, Ки, – протянул Филин, мотая головой.

Она непонимающе округлила глаза, но Дайана только рассмеялась.

– Ничего, она ведь права. У меня нет друзей… в школе.

– Это не страшно, – успокоила ее Ки. – Теперь мы будем твоими друзьями!

Дайана рассмеялась и подняла кружку с чаем, будто произнося тост.

– Договорились!

Ки, сияя, повернулась к Филину.

– Видишь? А ты подходить не хотел!

– Ки-и, – простонал он, отчаянно краснея.

Лицо Дайаны было предельно серьезным, но подрагивающий уголок губ ее выдавал. Она осторожно откусила от пирожного, держа его двумя пальчиками, и так же осторожно, не уронив ни крошки, положила на тарелку. Отпила чай и промокнула салфеткой губы. Элегантная, настоящая юная леди… Ки вздохнула. Она совсем не такая.

Про таких, как она, говорят – «витает в облаках». Беда в том, что Ки витала в них так часто, что порой забывала об элементарных вещах – могла в холод выбежать на улицу без куртки или прийти в школу без рюкзачка с учебниками, постоянно теряла то платки, то расчески. Всякий раз, как это случалось, мама вздыхала и, потрепав ее по голове, говорила: «Непутевая моя». Но Дайана была старше, а значит, у Ки есть еще года четыре, чтобы научиться быть леди. Чтобы все мальчики смотрели на нее так, как Филин смотрит на Дайану. Конечно, когда отрывает взгляд от солонки.

Доев пирожное, Дайана извиняющимся тоном сказала, что ей пора идти. Филин расплылся в глупой улыбке, а Ки важно произнесла:

– Тогда завтра в то же время, в том же месте? – Она уже и сама не помнила, где подцепила эту фразу.

Дайана закусила губу. В ее потрясающих глазах цвета льда резвились бесенята. Кивнула и, понизив тон, со всей серьезностью сказала:

– В то же время, в том же месте. – И ушла.

Филин тут же набросился на еду. «Долго ему пришлось терпеть, бедняге», – подумала Ки. Сказала:

– Пожалуйста.

– А? – Филин послал ей растерянный взгляд.

Ки терпеливо объяснила:

– Ты говоришь «спасибо», я отвечаю тебе «пожалуйста». Если бы не я, ты никогда бы не подошел к Дайане. А теперь мы друзья!

Филин покачал головой. Хотел было что-то сказать, но передумал.

После уроков из школы они выходили вдвоем. Ки бросала на вышагивающего рядом Филина косые взгляды. Так непривычно… Никогда еще прежде ей не удавалось так быстро заводить друзей. Обычно люди – и сверстники, и взрослые – ее сторонились. А тут… Два друга, и все в один день!

– Почему ты меня не сторонишься? – Молчать Ки не привыкла.

Филин удивленно взглянул на нее.

– А почему я должен тебя сторониться?

Она нахмурилась.

– Не знаю. Потому что я странная?

– А я люблю все странное, – беззаботно ответил Филин, и зашагал быстрее.

В школьном автобусе они сели на одно сиденье. Ки вышла раньше, помахала Филину рукой на прощание. Зайдя в дом, крикнула с порога:

– Мам, школа ужасна как всегда, но у меня теперь есть два друга!

– Настоящих? – уточнила Дейдра, появившись из кухни. На ней были желтые резиновые перчатки и фартук, в руках – намыленная губка.

Ки немного обиделась.

– Конечно настоящих. Филин – вообще-то он Финн, но это имя совершенно ему не подходит, поэтому я зову его Филин – и Дайана Морэ, – выпалила она на одном дыхании.

– О, семья Морэ, я хорошо их помню! – обрадовалась мама. – Алистер и Беатрис… такая чудесная пара! И Дайану помню. Очень красивая была малышка.

– Она и сейчас красивая, – вздохнула Ки, – хотя и совсем не малышка.

– Эй, котенок, ты чего загрустила? – улыбнулась Дейдра. – Ты у меня самая лучшая.

Ки пожала плечами. Мамы всегда так говорят.

– Надо как-нибудь их навестить, – между тем щебетала она. – Они должны меня помнить. Ой, мы же только приехали! Давай пригласим их к нам!

Ки пообещала, что завтра передаст ее слова Дайане.

«Ох, та самая Дайана!», – вдруг сказала стена с окном – самая вежливая в гостиной. «Бедняжка», – подхватила вторая. «Такая печальная участь…», – со слезинкой в голосе протянула третья. «Ужасно», – поддакнула четвертая.