…Спустя три года тот парень все еще сидел и сидел достойно. Его компания более или менее успешно работала. Миа забегала к нам несколько раз поговорить по делу – то на тему этапирования, то карантина, то про порядок получения облегченного режима содержания. Потом пропала. И явилась как-то раз без звонка, неуловимо изменившаяся, с коробкой конфет и еще с довольно большим кульком в руках. При ближайшем рассмотрении кулек оказался толстым младенцем в меховом комбинезоне из зверя, которого я бы на всякий случай почтительно назвала опоссумом.

– Мы с Васей поженились, – сказала Миа и улыбнулась.

А я вспомнила, где ж я ее видела. Она улыбалась с плаката довольно много лет назад, а плакат висел в моей придомовой парикмахерской и представлял то ли правильную стрижку, то ли краску.

– Краску, – сказала мне Миа. – Это был мой первый бизнес, я из Америки возила краску, сама продавала, сама рекламировала. А потом встретила Васю.

Нет, все-таки эта история про любовь. Не ищет человек легких путей. Но добилась своего товарищ Миа.

Дядю Пашу тут все знают: кто-то относится с искренним почтением и уважением, но в основном боятся. Меня спрашивали бывалые жены: “Твоего-то куда повезли?” – “В ИК-9 в Талицах”. – “А, это где дядя Паша…” – и лица моих знакомых мурочек становились загадочными.

Ну, Паша и Паша, видали мы уже и перевидали, пятый год сидим, у меня знакомых воров уже больше, чем докторов наук. Впрочем, от воров мы все же стараемся держаться подальше – народ они, конечно, романтизированный, но не по заслугам честь. Другой мир.

…Мой муж мельком видел дядю Пашу, когда прибыл в новую зону, видела его и я, приезжая на длительные свидания. Ну, ходит какая-то плотная фигура в спортивных штанах с пузырями, пузо голое, на вид полтинничек, живет обособленно, гопник и гопник. Воровского звания у него нет, на ментов не работает, не политический, не бизнесмен – кто его знает, какой масти человек, а на вид ничего интересного.

Положенец дядю Пашу не поминал. По прибытии в зону, если ты человек здесь новый, надо поговорить с положенцем, представиться, вручить верительные грамоты (недаром барак, где живет положенец, называется Кремлем). Положенец ставится ворами в законе (это как генерал-майор ФСБ), как бы рукоположен в должность – типа первого вице-премьера по административным вопросам. Ну, мы и считали положенца главным. Впрочем, довольно быстро обнаружилось, что это не совсем так: наш положенец – только франтёр (так часто бывает с гражданскими вице-премьерами, поставленными силовиками, – да что там с вице-премьерами, и с премьерами случается). Он был хорошим переговорщиком и общался по широкому кругу проблем с ментами и вохрой из области, но главным авторитетом в зоне все же был не он, а как раз загадочный дядя Паша. Серый кардинал, Мазарини и Ришелье в одном флаконе. Но пока не столкнешься сам, степени влияния на королевство не понимаешь.

Сидел муж неспокойно, а режим мы с ним качали слаженно – я снаружи, он изнутри, но методами своими, непривычными для ментов. Они же как привыкли? Есть проблема – ее откупят. Значит, надо побольше проблем человеку создать. Денег мы не давали, зато фиксировали попытки вымогательства и теребили всякие инстанции. Инстанции, конечно, были в доле и в курсе, но вынуждены были что-то с этим делать – понимая, что если не они, то их. Ну то есть как? Жалуешься на полицию главному полицейскому – поставь в копию ФСБ. Пишешь прокурору – СК не забудь. Природные враги должны друг друга уравновешивать и по возможности кусать и всегда с удовольствием воспользуются оплошностью противника, отберут у него кусок, да еще и посадят, только зазевайся, а потом составят и отправят в горние выси рапорт с красным бантиком про борьбу с коррупцией, ога. Или еще хуже: придут в зону пожарные с санитарными врачами под руку да с гострудинспекцией в придачу – эти пока дотла не разорят, не отстанут, чем всегда можно и нужно пользоваться и при случае пугать ими тюремное начальство. Дескать, разорю – напишу бумагу пожарным про ваши безобразия, фиг от них задешево откупитесь. Отлично, надо сказать, работает. При условии, что вы не в пыточной зоне или вообще снаружи.

Но однажды мы с мужем пошли войной на ментов и блаткомитет сразу, получили сильный ответный удар и, в общем, размышляли, зализывая раны, как быть дальше. И тут в нашей жизни нарисовался дядя Паша. Его комичная фигура возникла в дверном проеме отдельного домика на промке, где на зоне работали нарядчики. Народ вокруг притих.

– Ну чего, нарядчик Козлов, рад познакомиться, дядя Паша я. Слыхал про такого? Читал про твои дела в интернете, как с тебя тут миллионы вымогали. Это всё ментовские разводки. Я противник ментов и разводок. Если будут проблемы – обращайся.

Дядя Паша со всей очевидностью ждал продолжения диалога. Мой муж, нарядчик Козлов, аккуратно прощупывал новую ситуацию.

– Паша, вопрос есть. Ты же не положенец? Ведь положенец, воры и менты связаны – так ведь? И как? Ты с кем, дядь Паш?

– Ты про меня ничего не знаешь. Раньше с ментами и на ментов работать западло было. Не по понятиям. Я почему из лагеря ушел? Потому что не могу жить с ссучившимися.

– Что значит – ушел из лагеря? Ты где живешь?

Дядя Паша добродушно рассказал о себе, что живет он в зоне на даче – на промке построил себе отдельный домик. Теплицы, огурчики там, кабачки-помидорчики. Две голубятни, а там с полсотни голубей, все породистые, лапочки мохнатые, хвостики павлиньи, у папки с ладошки клюют – ну не гулюшки, а лебедушки. Сейчас потихоньку начинает вывозить их домой, в село Лежнево. А пока в зоне, живет себе на даче один – впрочем, имеются также свинарник, перепелиное хозяйство, повар-француз да небольшая свита. Повар достался дяде Паше в наследство от главы МГК КПСС товарища Гришина (одного из потенциальных преемников товарища Брежнева). Товарищ Гришин обучал талантливого кашевара в академии кулинарного искусства в Лионе, для себя берег, да и не дождался своего светлого обеденного часа – помер до возвращения повара из академии. А повар без надзора задурил, по окончании родной советской власти связался с Коржаковым, потом с торговлей подмосковной землей, ну и огреб свои шесть лет. Имея профессиональный нюх, в зоне повар сразу нашел надежное крыло дяди Паши. Готовил выпускник лионской академии кулинарного искусства как бог. И закуски, и разносолы, грибы сушил, капусту квасил, да и огород дядипашин был на нем. Конечно, при таком дворе имелась свита, со всеми ее приметами и особенностями, но без лишнего пафоса – человек 20, не больше. Свита помогала дяде Паше по хозяйству за еду и защиту, а дядя Паша оберегал свой отряд от любых посягательств блатного люда.

До посадки ранее несудимый дядя Паша был крупнейшим пополнителем общака в Ивановской области. Убежденный бандит, но с крепкими понятиями – дон Корлеоне времен расцвета, как-то так. Много чего было в его жизни, как и у упомянутого дона, да и сел он по понятиям: кто-то спалил большой бандитский бизнес межрегионального масштаба (а скорее, это был переход контроля от РУБОПов к ФСБ), и уважаемые в криминальном мире люди попросили дядю Пашу кое-что взять на себя, обещая не больше пяти лет – как первоходу. Дядя Паша взвесил резоны и взял да и получил двадцать лет. Ох и сильно тогда затаил вопросы к коллегам дядя Паша, но перегруппировался, сориентировался, закидал суд ассигнациями и добился пересмотров и снижения себе срока до восьми лет, которые худо-бедно подходили к концу.