– Как ты? – подхожу к ней и обнимаю.

– Все отлично! – в изумлении отступает она.

– Не знала, что ты делаешь прически и макияж для таких мероприятий.

– Да, все делаю. – Она качает головой, все еще удивляясь, что мы снова встретились. – Я и не знала, что ты в Великобритании. Ты работаешь в Hebe?

– Да, начала пару недель назад. Собрала вещи и улетела из Сиднея.

– Вот это да.

– Ты в последнее время видишься с Полли? – спрашиваю я.

– Нет, не встречалась с ней уже несколько месяцев.

Как-то странно, учитывая, что она была на девичнике. Я подумала, что они тесно общаются.

– Слушай, я как раз собиралась делать кофе. Хочешь чашечку?

– Конечно, было бы здорово, – тепло улыбается она.

По дороге на кухню у меня звонит телефон. Это Ники.

– Будем через пару минут, – сообщает она. – Мне понадобится помощь, чтобы выгрузить все из такси.

– Без проблем, – отвечаю, но из трубки уже доносятся гудки. Нахмурившись, отправляю телефон обратно в карман и нехотя спускаюсь по лестнице студии на улицу. Стою на промозглом весеннем воздухе, наверное, целую вечность, а в голове то и дело всплывает мысль о пальто – таком теплом! – которое, увы, осталось наверху, в студии. Что-то долго нет Ники, если, как она заявила, она всего в паре минут езды отсюда. И вообще, она сказала «мы». Наверное, с ней едет Расс, писатель, который берет интервью.

Останавливается такси, и я вижу, как Ники наклоняется к переднему сиденью и отдает деньги водителю. Чуть отступаю, вылезает она, а за ней – кто-то еще. Сердце мое замирает. Все вокруг словно замедляет свой ход, и вот передо мной стоит Алекс.

– Это Алекс Уиттекер, наш новый арт-директор, – беспечно бросает Ники. – Саймон решил, что он должен прийти на съемку.

Мы потрясенно смотрим друг на друга. Его голубые глаза широко распахнуты: Алекс меня узнал. Насколько я помню, он не был таким бледным, наверное, из-за шока кровь отлила от лица. Сдается мне, что из-за волнения мой австралийский загар тоже вдруг сошел.

– Бронте Тейлор, мой заместитель. – Ники как ни в чем не бывало продолжает нас знакомить, а затем обращается ко мне: – Можешь забрать из такси реквизит?

Она прекрасно видит, что меня трясет. И вовсе не от холода, между прочим.

– А мы наверх.

Она подает знак Алексу, чтобы он следовал за ней. Только секунду он колеблется и затем трогается с места. Ни приветствия, ни «привет, как дела?», ни «вот это да, это же ТЫ!». Ни-че-го. У меня и у самой пропал дар речи.

– Давай же, лап, у меня дел полным-полно, – ноет водитель. Содрогнувшись, подхожу, забираюсь на заднее сиденье и вытаскиваю пять красочных зонтов от солнца, невысокую искусственную пальму и коробки – одну за другой, одну за другой, – швыряя их на асфальт. Где-то внутри вспыхивает искра гнева: почему Ники не… Ого, это же был Алекс! Алекс! Я хотела посетовать, почему же они не помогли отнести что-нибудь наверх, но я снова впадаю в оторопь, пытаясь уяснить, что Алекс – вот он, прямо здесь. Он новый арт-директор Hebe.

– Много там еще коробок? – спрашивает Мария, когда я возвращаюсь. – Давай помогу.

– Давай. Спасибо.

Никто больше не высказывает желания помочь.

– Ваш арт-директор как-то знакомо выглядит, – размышляет она вслух, когда мы спускаемся, и у меня резко схватывает живот. В памяти всплывает, что в клубе Мария видела, как мило мы общались. – Такое чувство, будто раньше я его уже видела.

– Может, пересекались на другой работе? – произношу поразительно ровным тоном.

Она пожимает плечами.

– Да, наверно.

Она поднимает коробку, уже собираясь выбросить это из головы, но меня охватывает паника. Вдруг Мария его узнает?

– Если я открою тебе секрет, обещаешь молчать? – поспешно спрашиваю ее.

Явно сбитая с толку, она перехватывает коробку и наклоняет набок голову.

– Да.

– Только никому не говори, пожалуйста.

Она машет головой.

– Не скажу. Что такое?

– Алекс.

– О-о! – ее глаза округляются, и я вижу, что она все поняла, так что мне даже не надо пускаться в объяснения.

– На девичнике! – восклицает она, и коробка чуть не падает из ее рук.

– Тсс, тише!

– Ой, извини, – шепчет Мария.

– Я не встречалась с ним с того вечера, и он почему-то делает вид, будто меня не знает.

– Вот мерзавец! – сердито обзывает она Алекса.

– Ха. Ну да.

Я поднимаю коробку. Слава богу, она больше ничего не спрашивает.

Вскоре приходят телевизионные судьи, все в студии суетятся, и работа закипает. Мы – хотя по большей части только я – устанавливаем пестрые декорации: зонты, пластиковые неоновые стаканы, искусственную пальму и гирлянды. Мария прикатывает вешалку-стойку с яркой одеждой, и Ники пробегается по предметам гардероба и раздает некоторым телезвездам. Мария тем временем принимается за прически и макияж. Фил устанавливает фотооборудование, а Алекс…