Шрифт:
4
Когда настало время обеда, Этингер закрыл очередной снимок и в глубокой задумчивости поплёлся в столовую. Боевой настрой был подорван, но сдаваться историк по-прежнему не собирался. Напротив, на место адреналиновых взрывов пришла холодная сосредоточенность, и если организм Руна нуждался в обеденном перерыве, то мозг его не прекращал работать ни на секунду. Даже во время еды историк мысленно изучал отсмотренные снимки - благо, его память позволяла делать ещё не такое.
Он не замечал никого и ничего вокруг, пока не получил ощутимый толчок в плечо.
– Клянусь Великой Виртуальностью, ты ничуть не изменился, - сказала Амина.
– Начал что-то вспоминать - и всё, “мы его потеряли”.
Канзи сидела рядом и смотрела на Руна, изогнув бровь. Тот сразу же переключился на недавние воспоминания и понял, что айтишница подсела с полминуты назад и всё это время пыталась его дозваться.
– Извини, - смутился Рун, сам не зная почему.
– Ничего не могу с этим поделать.
– Ещё не лишился своей суперпамяти?
– Амина отхлебнула из кружки.
– По-прежнему помнишь всё?
– Каждую секунду.
– Историк скривил рот в подобии улыбки.
– И это не суперпамять, а...
– Гипертимезия, да, - отмахнулась Канзи.
– Вот так же ты и в колледже всех поправлял.
– А ты так же всех перебивала, - ядовито ответил Рун.
– Знаешь, как это бесит?
– А то!
– Амина откусила от яблока и продолжила с набитым ртом: - Если бы ты видел своё лицо в такие моменты, сам бы себя перебивал!
Этингер собрался было ответить очередной колкостью, но в последний момент рассмеялся. Несмотря на некоторую беспардонность, Амина была скорее непосредственной и забавной, нежели стервозной. Правда, в юности Рун не мог оценить этого качества по достоинству - гордость мешала.
– А что случилось с твоей роскошной рыжей шевелюрой?
– продолжала Канзи.
– Как будто инеем покрылся!
– Я рано начал седеть.
– Ого. И до такой степени? Время беспощадно.
– Да к чёрту время. Как только седые волосы стали видны невооружённым глазом, я обесцветился.
– Свежее решение. Обычно седину наоборот закрашивают.
– Потому что обычно её считают признаком старости. А я ещё хоть куда!
– Рун демонстративно расправил плечи.
На этот раз рассмеялась Амина. На её щеках на несколько секунд появились милые ямочки.
– Тебе всего тридцать восемь, обалдуй! Никто и не подумал бы называть тебя старым!
– Вообще-то пока тридцать семь. И я намерен выглядеть на тридцать с хвостиком как минимум до семидесяти.
– Самонадеян, как всегда, - Канзи покачала головой.
– Скажи мне, белоголовый, как продвигается твоя работа над “Хроносом”? Чем ты вообще тут занимаешься?
Мысли Руна вернулись к работе, и поднявшееся было настроение тут же упало до прежней отметки.
– Я аналитик. Анализирую экспериментальные данные.
– Как и я, ищешь, откуда эти дырки на снимках.
– Амина вздохнула.
– И что, получается?
– Пока не особо. Сплошные тупики.
– У меня то же самое. Нашла несколько недочётов в коде хроносовского софта, но на этом всё. Результаты не улучшились. Софтинка-то не из самых сложных, я видала и позапутаннее системы... Так что мне чем дальше, тем больше кажется, что проблема не в программном обеспечении.
– Меня касательно экспериментальных данных такие же мысли посещали. Была одна зацепка, интересный снимок, но отчёта по нему нет, а ответственного инженера я в базе не нашёл. Как будто его и не существовало вовсе.
– Арджун Крипалани?
Рун с удивлением посмотрел на собеседницу.
– Да, он. Откуда...
– Я тоже натыкалась на это имя в технической документации, - снова перебила Амина и задумчиво добавила: - И тоже ничего про него не нашла.
– И тебе тоже это кажется странным?
– А то! Информация по другим бывшим сотрудникам хоть и закрыта другим уровнем доступа, но есть, а по нему вообще ничего. Как будто его аккуратно из базы... вычистили.
– Но имя-то в документах осталось.
– А что имя? Думаешь, есть только один Арджун Крипалани на весь белый свет? Без личного файла невозможно сказать, кто этот человек.
– А жаль, - угрюмо вздохнул Рун.
– Судя по всему, он мог бы чем-то помочь.
– Я бы на твоём месте не стала задавать о нём вопросы, - осторожно сказала Амина.