Иронизируя над собой таким образом, историк не заметил, как вышел из столовой и на очередное приветствие незнакомого коллеги ответил искренней улыбкой. Легче задышалось; в голове сам собой выстроился дальнейший план действий. Рун всё ещё испытывал тревогу, но в то же время понимал, что его дела не настолько плохи, как совсем недавно рисовало ему воспалённое воображение.

Он вернулся в свой кабинет и тщательно отобрал слепки, которые очень хотел бы изучить. Их получилось одиннадцать - на случай, если какую-то часть всё же завернёт цензура. Рун приоритизировал список так, чтобы из любых трёх слепков можно было извлечь максимум пользы, и отправил его Флагстаду. На это ушло без малого два часа. Потом столько же времени историк потратил на сочинение отчёта по своей работе за последнюю неделю - чтобы было что предъявить, если вдруг затребуют результаты. Закончив, Этингер покинул смотровую и направился к выходу. В вестибюле он остановился и, сделав вид, что решил почитать новости на коммуникаторе, уселся в кресло.

Ждать пришлось долго - больше часа. Сотрудники, жившие вне комплекса, потянулись домой. Рун тайком поглядывал на них и тут же снова утыкался в голограмму коммуникатора. На него тоже странно смотрели, но в этом скорее была заслуга техники позапрошлого поколения, чем необычного поведения - люди с имплантами могли вовсе остановиться прямо посреди улицы, глядя в пустоту, пока осмысливали последнюю скачанную информацию или отвечали на ментальный “звонок”.

Наконец, спустя полсотни человек и два десятка прочитанных статей, из лифта вышла та, кого Рун в действительности ждал. Амина заметила старого знакомого, но, очевидно, решила не отрывать его от занятия - хоть оно и было насквозь притворным. Этингер дождался, пока она выйдет, встал, потянулся и тоже пошёл к двери.

На улице он окликнул айтишницу; та обернулась и подождала, пока Рун её нагонит. Он точно знал, что говорить и как говорить - их разговор был расписан по пунктам. Однако когда он приблизился и столкнулся с выжидающим взглядом тёмных глаз, случилось странное: слова, которые историк вращал в голове во время сидения в вестибюле, вдруг завязались узлом и застряли где-то на пути к голосовым связкам. Пауза грозила стать неловкой, поэтому Этингер решил сказать хоть что-то.

– Уже домой?
– ляпнул он и тут же дал себе мысленный подзатыльник за столь очевидный вопрос.

– Нет, - будничным тоном отозвалась Канзи.
– Топиться.

Рун улыбнулся шутке и несколько расслабился.

– Что-то случилось?

– Случилось “надоело”. Устала я, Руннигер.

– Да, есть такое.

Они, не сговариваясь, прогулочным шагом двинулись к мосту.

– Правила работы после взлома ужесточили, - продолжала Амина тем же ленивым тоном.
– Формальностей стало больше на порядок. Ещё эта слежка повсюду... напрягает.

Этингер с опаской оглянулся на здание фермы, от которого они отошли недостаточно далеко для таких разговоров.

– Не переживай, - сказала Канзи, уловив это его движение.
– Они знают, что мы знаем о слежке. Это вполне логично. Только так они могут убедиться в нашей непричастности.

Рун снова усмехнулся, распробовав иронию. Он только сейчас восстановил в голове план разговора и незамедлительно озвучил первый пункт:

– Слышала? Говорят, в “Миллениуме” работает шпион.

– Да-а-а, и то, что им чуть не стал наш руководитель - тоже. Из-за него-то и переполох такой.

– Есть идеи, кто это может быть?
– историк спрятал настороженность за очередной улыбкой.

Амина повернулась к нему и задумчиво прищурилась.

– Неужели, ты?

– Я?!
– опешил Рун и добавил осуждающе: - Очень смешно!

– Да ладно тебе, - отмахнулась хакерша.
– Сам небось тоже на меня подумал.

“Это потому что ты сама мне призналась, что хакнула “Миллениум”!” - чуть было не выкрикнул историк, но вовремя понял, что его заносит, и попытался говорить так же безучастно, как собеседница.

– Мне есть чем оправдаться, - заметил он сдержанно.
– Ведь шпион обладает исключительными знаниями в твоей профессии, раз смог взломать нашу базу.

На этот раз Амина посмотрела на него так, что Рун понял: не опасайся она слежки, прибила бы наглеца на месте.

– Какое счастье, что я не единственный айти-специалист в Солнечной, - почти прошипела она, но тут же её лицо приобрело лукавое выражение.
– Вот мне очень не нравится, что из-за какого-то гада за мной везде следят. Поскорее бы они его поймали.

– Это точно, - вздохнул Этингер.

Он прекрасно понимал, что поимка Синклера не решит их проблем, потому что тот легко докажет, что не взламывал “Миллениум”, и охота за хакером продолжится.

– Если они не поймают его в ближайшее время, я скажу службе безопасности, что это ты шпион. А то уже никаких сил нет.

Этингер медленно повернулся, как бы говоря: “Я не ослышался?”

– Когда я успел тебе так надоесть?

– Вчера, когда вёл себя как бука, - Канзи скорчила злую рожицу.
– А сегодня сам намекаешь на то, что шпион!

Она показала Руну язык, и тот, глядя на неё, подумал: “Бестия. Как есть бестия”.

– Дорогуша, - сказал он с самой сальной улыбкой, на какую был способен, - даже если бы это было правдой - а это не так - у меня будет больше шансов обличить тебя в шпионаже. Хотя бы потому, что я - гуманитарий.