Зверь падает, и с трибун разносится оглушительный рев.

Нокаут.

Я – чемпион!

Через час мы сидим в уютном пабе на Чехова и отмечаем мою победу – я, Славка с Вероникой, Гриша с Алиной, Кеша с Мариной, Кир, Генка, Марк Яковлевич, Роза Львовна и Костя. Было непросто отвязаться от Ягозы и компании – каждый норовил пожать мне руку и рассказать, как сильно уважает.

– За Фила! – друзья поднимают бокалы в мою честь. – Фил, за тебя!

Я чокаюсь с ними стаканом с соком. У меня впереди еще «суперфинал», но друзьям об этом знать не обязательно.

– Что с деньгами будешь делать? – интересуется азартный Генка.

– Думаю, Геннадий, это не наше с вами дело, – говорит Роза Львовна. – Но, зная Филиппа Олеговича, уверена, что он захочет инвестировать их…

– Нет, Роза Львовна, – перебиваю я женщину. – Выигрыш пойдет на другие цели.

Призовые мне еще не выдали, но вручили сертификат, с которым я в понедельник пойду в офис организаторов и получу деньги наличными. Вместе со мной пойдет Костя – мы сразу же поедем в банк и перечислим всю сумму на счет зарубежной клинки, где будут оперировать Юлю. После этого они получат приглашение и подадут на визы. Вопрос с визами обещают оперативно решить те же люди из турагентства, через которых Костя и вышел на эту клинику.

– На какие? – спрашивает Вероника, мило улыбаясь. – Ну, Фил! Не обижайся, просто интересно.

– Да отстаньте, дайте поесть человеку! – встревает Кир.

До боя в «Империи» часа три-четыре, так что у меня есть время и поесть, и передохнуть.

– Народ, я вас совсем не знаю, – Костя встает, подняв стакан с минералкой. – Но я знаю Фила, и если вы хотя бы на половину такие же, как он…

Все сидящие за столом заинтересованно смотрят на парня и слушают.

– Я хочу выпить за здоровье моей младшей сестры Юли. Вы ее не знаете и не понимаете, почему я предлагаю выпить за ее здоровье. Я объясню. Когда Юльке было два, наши родители разбились. Мы остались одни… – Костя замолкает, убеждается, что все слушают и продолжает. – И никто и никогда не помогал нам просто так. Юля болеет, и если в ближайшее время ей не сделать операцию, она станет инвалидом и больше никогда не сможет ходить. Наши такое не оперируют, и ехать надо в Германию. Врачи там готовы взяться, и даже обещают чуть ли не стопроцентное излечение. Вот только стоит это больше миллиона. И это еще без дороги и проживания… – он смотрит мне в глаза. – Прости, Фил. Выигрыша не хватит. Хватит только на первый платеж, после которого они будут готовы нас принять.

– А потом что?

– Буду там работать, молить, просить – ну не звери же они? Не выкинут четырехлетнюю малышку, не долечив? – его голос ломается, он плачет.

Я отвожу глаза. Мне мало будет просто участвовать в подпольном «суперфинале». Мне надо выиграть.

– В общем, я должен был сам участвовать в турнире. Но меня избили, и боксом я теперь заниматься не могу. Никогда… – он как-то по-детски вздрагивает плечами. – Я хотел сказать, что весь свой выигрыш Фил отдает на лечение Юли. Поэтому, давайте выпьем за ее здоровье – чтобы все то многое, что сделал Фил, не оказалось напрасным!

Я могу ошибаться, но, по-моему, это самая длинная речь Кости за всю его жизнь.

Чокаются все в тишине, а девчонки прячут глаза и всхлипывают, вытирая слезы.

– Фил, Филечка, родной, – это встает Вероника. Она обходит стол и обнимает меня, прижавшись. – Ты понимаешь, что ты – герой?

– Точно!

– Самый настоящий! – твердит Генка. – Меня спас! И Юльку спасет!

Взбудораженный народ начинает обмениваться своими историями героизма Фила, а я думаю: «Нет, я не Хиро… – потом улыбнувшись про себя, продолжаю переиначенные строки. – Я – герой. Еще ваалфоров избранник…».

Под улюлюканье разгоряченной клубной публики – дам в легкомысленных коктейльных платьях, пузатых чиновников и деловых ребят в модных пиджачках – я влетаю спиной в канаты, получаю еще один удар кувалдой и отключаюсь. В обложенное ватой сознание проникают чьи-то назойливые слова:

– Три! Четыре! Пять!

Пятый раунд. Я истекаю кровью и не могу встать. Конечности меня не слушаются. Голова будто пригвождена к полу ринга. Глаз заплыл, нос перебит, и мне трудно дышать. Одно ребро, кажется, сломано. Верхний край поля зрения увешан многочисленными дебафами, как грудь заслуженного ветерана орденами. Не помогла ни «Спортивная злость», ни одиннадцатый уровень навыка бокса. Без перчаток – против лома нет приема.

– Шесть!

В мутном тумане вижу силуэт Кувалды с поднятыми руками. Зрители скандируют:

– Добей! Добей! Добей!

– Кувалда, я люблю тебя! – доносится истеричный девичий крик. – Трахни меня!

– Семь!

– Убей!

Чувствую, как он носком дотрагивается до моего лица. Потом опускается на одно колено и поднимает руку в замахе. Почему рефери не останавливает его?

– Восемь!

Я обреченно закрываю глаза, и вдруг что-то меняется. Время замедляется.

– Де…

Я ощущаю, как по телу проносится волна исцеления. Все дебафы исчезают, усталость снимается, бодрость восстанавливается, очки жизненных сил снова полны!

– …вя…

Глаз открывается, нос снова дышит. Ребро не болит. Среди беснующейся толпы я замечаю одну неподвижную фигуру. Рука вытянута, от кончиков пальцев исходят исцеляющие струйки, чередующиеся вспышками баффов: «Праведный гнев III», «Ярость», «Защитник», «Длань Адала», «Прикосновение природы». В сумме все бафы удваивают мои характеристики и повышают регенерацию на тысячу процентов. Эффекты краткосрочные – от двух до пяти минут, но мне больше и не надо.