Из переговорной я вышла в смешанных чувствах. С одной стороны, вот оно, наконец-то! Мне позволено вести свое собственное дело, а не таскаться везде за Стасом, «наблюдая и учась», как любит говорить шеф. С другой, провалю его – потом замучаюсь доказывать, что я не верблюд, и способна на что-то большее, чем дела архивировать. А, где наша не пропадала! Я буду стараться, и я справлюсь!

====== Глава 2 ======

Через полчаса мы с Потапычем вышли из офиса, снабженные ксивами одной из довольно известных московских газет. Ксивы, конечно, липовые, но они рассчитаны на то, что к документам представителей прессы обычно не придираются. Достаточно обвешаться со всех сторон фотоаппаратами, напустить на себя богемный вид – и любой мало-мальски приличной корочки будет достаточно, чтобы открыть перед тобой многие двери.

На улице пронизывающий ветер тут же швырнул в лицо колючим снегом. Вздрогнув, я поспешно юркнула в автомобиль. Не люблю зиму. Грязь, холод, безрадостная серость, словно в мире совсем не осталось ярких красок. На природе – другое дело, там снег белый, пушистый, воздушный, будто сахарная вата. И гроздья рябины, словно капельки крови под снежными шапками…но выбраться из города удается так редко, что красивыми зимними пейзажами остается любоваться только на открытках, да фотографиях.

– Чего опоздала-то? – негромкий голос Потапыча выдернул меня из задумчивости. Его широкое, доброе лицо казалось призрачно-зыбким в тусклом свете уходящего дня.

– А? – я будто очнулась, – проспала. Сама не знаю, как так вышло, видимо ночью отключали электричество, а у меня будильник от сети работает. Сбился, наверное… Шеф сильно ругался?

– Да нет, – Потапыч улыбнулся, одновременно лихо обгоняя еле тащившуюся по левому ряду «копейку», за рулем которой сидело дитя гор, явно представляя себя верхом на горячем необъезженном скакуне.

«Дитя» возмутилось и обиженно засигналило нам вслед. Потапыч осуждающе покачал головой:

– Вот ведь странные люди. Машина еле ползет, того и гляди прямо на дороге на запчасти рассыплется, а все туда же… гонор у них, видите ли! Обогнали его! А то, что я за ним рискую получить какой-нибудь не вовремя отлетевшей гайкой в лоб – так это его не волнует.

– Да ладно тебе, Потапыч, не ворчи!

Он хмыкнул.

– А у меня сегодня настроение такое, ворчливое. Так что придется тебе, девушка, выслушивать мое брюзжание еще не один час.

Я рассмеялась.

– Потапыч, не наговаривай на себя! Все знают, что ты дольше пяти минут сердиться не умеешь.

– Знают они… – снова буркнул Потапыч. – Все-то они знают… А вот ты, Янка, знаешь, куда мы вообще сейчас едем?

Я слегка замешкалась с ответом.

– Ну? – поторопил Потапыч.

– Стас мне рассказал. В компанию «Тристар Фармасьютикал». У них там пожары были. Два на складах и один сегодня ночью, в лаборатории. И бабочки там летали, – я не сумела удержаться от скептицизма в голосе.

– Все?

– Ну-у-у… еще заказчик – друг нашего Гудвина.

– Понятно. – Потапыч заложил еще один лихой вираж, и я непроизвольно вцепилась в сиденье. – Посмотреть дополнительную информацию по этой компании ты, конечно, не успела.

– Не успела, – покаянно вздохнула я.

– Ну тогда слушай. Компания «Тристар Фармасьютикал» существует уже двадцать семь лет. Ее основал один ушлый американец, правильно рассудивший, что производить лекарства значительно выгоднее, чем потреблять. Его бизнес начался с обычной аптеки, в подсобке которой он смешивал различные порошки и продавал их из-под полы, как чудодейственные препараты. Уж не знаю, насколько они были чудодейственными, но, по крайней мере, от них никто не умер и в суд на хозяина аптеки не подал. Напротив, спрос оказался весьма велик, и аптека процветала, несмотря на жесткую конкуренцию. Накопив достаточно денег, американец, его, кстати, звали Роберт Вокер, нанял нескольких молодых перспективных фармацевтов, и очень скоро они запатентовали лекарство от головной боли под названием «Хэд-ап». Лекарство имело огромный успех и расходилось миллионными партиями. Оно действительно излечивало от головной боли быстрее других аналогичных средств. Вот только в аннотации к нему, производители «забыли» указать, что некоторые компоненты вызывают довольно сильную зависимость к препарату. Естественно, через некоторое время разразился скандал. Кто-то сумел сопоставить данные и Роберту Вокеру со товарищи было бы несдобровать, если бы к тому времени у них не было достаточно денег, чтобы подмазать нужных людей. Побочное действие «Хэд-ап» объявили диверсией со стороны конкурентов и срочно выпустили «Хэд-ап 2». Справедливости ради надо отметить, что на этот раз, препарат был действительно чистый. Основная цель нашего деятеля была достигнута – стартовый капитал, и нехилый такой капитал, для своего дела он добыл. Дальше все было очень просто. Одна аптека превратилась в сеть, затем на их месте возникла компания «Тристар Фармасьютикал». Вокер обладал поистине врожденным чувством ведения бизнеса – он сумел найти и заполучить лучших специалистов в различных областях, понимая, что в его случае кадры решают все. Через десять лет его компания была уже одной из ведущих на фармацевтическом рынке. Им принадлежало множество патентов на самые разнообразные изобретения в лекарственном мире. И тогда же, к ним поступил первый правительственный заказ.

– Что? – перебила я Потапыча. – Я не ослышалась? Ты хочешь сказать, что эта «Тристар» работает на правительство США?

– Ты не ослышалась.

– Интересное кино…

– Куда уж интереснее. Но слушай дальше. В чем именно состоял первый заказ, который «Тристар» получил от дядюшки Сэма, неизвестно. Известно лишь, что после него компания, и без того уверенно державшая свои позиции на рынке, пошла в гору так быстро, что стало ясно – ее лоббируют сверху. С тех пор прошло немало лет, но до сих пор девяносто процентов заказов, выполняемых наследниками Вокера – правительственные. Ходят слухи о каких-то небывалых препаратах, изобретаемых в их лабораториях, разбросанных по всему миру. Вроде бы, за некоторые из них военные разведки других стран продали бы душу дьяволу. Но насколько это верно, сказать не могу. Знаю только, что «Тристар Фармасьютикал» использует для работы самые новейшие современные технологии и разработки, и что собственно на лекарства теперь отводится всего лишь десятая доля их деятельности. Все остальное – строго засекречено. Теперь ты понимаешь, куда мы едем?

Я поежилась.

– В змеиное гнездо.

– Именно. Нам будут усиленно вешать лапшу на уши, рассказывать небылицы, убеждать, что ничего серьезного не произошло. Наше дело – с умным видом кивать и не дать им повода заподозрить нас в излишнем любопытстве. Я их отвлеку, ты же постарайся под каким-нибудь предлогом пробраться в лабораторию, потрогай там вещи, может, что-то сможешь увидеть. Хорошо?

– Договорились. Ты просто побеседуешь с ними или?..

– По обстоятельствам.

Потапыч снова вдавил в пол педаль газа и до самого здания «Тристара» я больше не могла думать ни о чем, кроме как доехать живой до цели нашего путешествия.