После окончания института я устроилась работать секретарем на фирму, продающую принтеры и комплектующие. Жизнь была однообразна до тошноты – работа, дом, иногда посиделки с приятелями и снова работа, дом. Со стороны, наверное, казалось, что я счастлива. По крайней мере, никто из моих многочисленных знакомых или молодых людей, с которыми я время от времени встречалась, не мог и предположить, что я, такая веселая и общительная на людях, страдаю от одиночества. Что ночами раз за разом прокручиваю в голове увиденное двенадцать лет назад, когда в мои руки попало то, что осталось от маминой сумочки. В голове проносились картины, как бы мы жили, не случись этой жуткой и нелепой катастрофы, и от осознания того, что это всего лишь мечты, становилось еще тяжелее. Каждый вечер, оставаясь одна в огромной трехкомнатной квартире, я понимала, что сама себя загоняю в угол, не позволяя ни к кому привязаться. Давала себе слово завести хотя бы кошку, чтобы было кому встречать меня с работы, но все откладывала. А потом появился Виктор Борисович…

Он пришел к нам в офис, чтобы сделать заказ. Высокий, широкоплечий, одетый в дорогущий, с иголочки, костюм, он производил впечатление спокойного, а главное, необычайно уверенного в себе человека. Потея от усилий произвести впечатление, директор велел проводить его в кабинет и предложить кофе. Передавая тонкую фарфоровую чашку, я нечаянно коснулась его руки и, как мне показалось, услышала: «Господи, ну и духота! Сейчас бы минералочки…»

– Я могу открыть окно, – предложила я, – и минералка у нас есть холодная, хотите?

Потеряв всю свою невозмутимость, гость уставился на меня так, как будто я внезапно отрастила рога, но затем овладел собой и промычал нечто утвердительное. До меня же вдруг дошло, что он даже не раскрывал рта, а слова о духоте и минералке на самом деле были образами, которые я выхватила из его сознания.

Жутко смутившись, я пробормотала «извините!» и с пылающими щеками поскорее сбежала из комнаты.

Во время переговоров гость, окончательно придя в себя, несколько раз с интересом поглядывал в мою сторону. Когда же вышел, то подошел к моему столу, протянул визитку и произнес:

– Если интересно, приходите завтра на собеседование ко мне в компанию. Мне кажется, там Вы сможете найти лучшее применение своим … ммм… талантам.

Неожиданно весело подмигнул, развернулся и ушел.

Ошарашенная, я повертела в руках визитку. Обычный маленький квадратик белой бумаги, на которой красивым шрифтом было напечатано:

Гудвинов Виктор Борисович Генеральный Директор Агентство частных расследований «ТАЛАНТ»

Мне это не говорило ровным счетом ничего.

Весь день я возвращалась взглядом к карточке. В принципе, терять мне было нечего. Ну схожу, посмотрю, что это такое, не съедят же меня, в конце концов. Правда, убей Бог, я не понимала, зачем могла ему понадобиться – представить себя в роли детектива со «Стечкиным» в зубах, лежащей в засаде под кустом, или заламывающей руки преступнику в темной подворотне, я не могла и в самых буйных фантазиях. Даже если предположить, что он понял, каким образом я прочитала его мысли, все равно непонятно, на кой леший я ему нужна. Мне всегда казалось, что люди, столкнувшись с подобным даром у своего знакомого, предпочтут по-тихому исчезнуть куда подальше. И это в лучшем случае. В худшем – начнут показывать пальцем как на ярмарочного клоуна. Ни тот, ни другой варианты меня, разумеется, не устраивали. Но ведь зачем-то он меня пригласил?..

Промучившись в сомнениях всю ночь, наутро я все-таки пошла по указанному на обратной стороне визитки адресу. И уже после обеда писала «по собственному желанию» в отделе кадров. Агентство «Талант», состоявшее из людей, с такими же, как у меня, способностями, готово было приветствовать в своих рядах нового сотрудника в моем лице.

Прочитав бумаги, подсунутые Стасом, я тоскливо вздохнула. Ничего интересного – ну фармацевтическая компания, ну пожары на складах… Либо конкуренты, либо обычная совковая безалаберность. Скукотища. И почему это дело приоритетное? Вот сиди сейчас, ковыряйся в бумажках, выискивай, кому эта аптечная контора перешла дорогу…

Стас с ухмылкой наблюдал за моим лицом, без труда читая все отражавшиеся на нем эмоции. Когда же я дошла до последней стадии жалости к себе, произнес:

– Самое интересное на словах.

– Да ну?! И что здесь может быть интересного?

– Суди сама: во время пожара на втором складе велась видеосъемка. На записи четко видно, что за секунду до возгорания, по складу летали бабочки.

– О, как! А больше там никто не летал? – не удержавшись, ехидно осведомилась я. – Белочки, например?

– Про белочек ничего не знаю, – не поддался на провокацию Стас. – Но бабочек видел собственными глазами. Но и это еще не все.

– О, Боже! – я закатила глаза.

– Прошлым вечером в лаборатории этой самой «Тристар Фармасьютикал» произошел очередной пожар.

– И?

– И на видеозаписи опять бабочки. Вернее, одна бабочка. Сидела себе, сердешная, на папках, никого не трогала. Крылышками взмахнула, взлетела, а на ее месте костерок самовозгорелся. И вот за этот костерок нашему клиенту, по совместительству другу детства Гудвина, грозит по меньшей мере служебное расследование. А то и увольнение. Гудвин, понятное дело, друга любит и ценит, и такой несправедливости допустить не может. Сечешь, что это означает?

– Секу, – вздохнула я, – это означает, что на нас свалился большой геморрой.

– Ну, суть ты уловила. – Стас поднялся и со вкусом потянулся, отбросив со лба густую светлую челку. – Поезжайте с Потапычем в эту контору. Представьтесь журналистами. Постарайся что-нибудь зацепить, хоть какую-нибудь картинку. Вечером нам надо дать Гудвину отчет о проделанной работе и хорошо бы, чтобы в нем было что-либо посущественнее «пока ничего не нашли». Считай это своим первым самостоятельным делом.