Послали, как водится, того, кого потерять в пути не жалко. Добравшийся до Ближних Овражков Михар осел в кабаке и уверял местных, что злодейка-ведьма его заколдовала, лишила мужской силы, и за то ее волки сожрали. Вот сейчас передохнет тут в тепле и в город пойдет, жалобы писать, а Школа им новую ведьмовку пришлет, скромную и послушную.

Принесший новости Стан мялся и отводил глаза, но я поняла - отсюда тоже надо уходить, и быстрее. Школа конечно обязана все проверить, но это будет весной, а пока лучше уехать. Если Михар все же доберется до города, то тамошние маги могут меня объявить в розыск за побег, долг навесят за отказ от оплаты обучения и все. А здешние крестьяне по навету могут и в прорубь кинуть "за злодейство" и еще чего придумать.

Собралась я быстро, Лада сунула на дорогу узелок с пирогами, ее муж сам подседлал коня и вывел огородами к тракту. Теперь дорога давалась легче - еда была, одежда теплая и мешок с зерном на седле болтался. Деревеньки вдоль тракта встречались чаще, и пару раз удалось подработать лечением и поиском вещей, но до городка я добиралась полную неделю. Лошадь пала, не выдержав тягот пути, и последние сутки я шла пешком, стараясь не дать себе упасть.

До ворот не дошла. За высокими каменными стенами городища раскинулся выселок, вот там я и принялась искать по запаху трактир или хотя бы обоз, когда меня сгреб в охапку мужик в воинском снаряжении, протащил по лестнице, втолкнул в большую темную комнату и рыкнул в спину:

– Лечи!

Отряд капитана Шломберга попал в засаду. На зимней дороге бравых солдат его величества раскидала толпа оборванцев с вилами и дубинами. К чести солдат надо сказать, что их оружием были лишь топоры да пилы, они возвращались из поместья, в котором занимались строительными работами. Сам капитан выскочил навстречу негодяям и попытался их остановить словами, но железный болт в горле заставил его замолчать навсегда.

Вероятно оборванцы собирались напасть на обоз везущий зимнее обмундирование и провизию, но их сбили с толку мундиры и тяжелые сани, груженные инструментами и подпорками, которые использовались при возведении бастионов и редутов. Свою ошибку нападающие поняли слишком поздно и решили уничтожить отряд целиком, чтобы оставлять свидетелей. Примерно это прокричал их предводитель, сидя на нервном черном коне, явно отбитом у какого-то обоза.

Тут солдаты поняли, что дело плохо и кое-как заняли оборону, сгрудившись вокруг саней с инструментами. Но самые опытные уже простились с жизнью, кинув через плечо половинку медной монеты "проводнику". Вторая половина традиционно зашивалась в пояс, и в случае обнаружения тела использовалась на погребение.

Когда толпа оголтелых бунтовщиков уже сжала горстку людей в кольцо, поблизости внезапно засверкали молнии. Ведьма, держащаяся позади, и прежде прикрывшая нападавших от действия амулетов, вдруг завопила, тыча скрюченным пальцем в сторону леса, а через несколько минут принялась яростно отбиваться молниями от вылетевших на дорогу всадников в серых плащах "хранителей справедливости". Бывшие крестьяне, завидев отменно вооруженных людей, тут же кинулись в рассыпную, теряя оружие, орошая кровью мерзлую землю.

Летучий отряд майора Дугала Гвина, спас зажатых отпускников, и разгромил шайку, но ведьма, которую разбойники таскали с собой успела метнуть в командира черное заклинание, прежде чем ее стоптали конями.

После, осмотрев поле боя и собрав трофеи "серые ястребы", как прозвали в народе воинов летучих отрядов разделились - большая часть помогла солдатам собрать убитых и раненых, чтобы вернуться с ними в поместье принадлежащее полку. А пятерка лучших погрузив командира на носилки рванула в ближайший городок за помощью, зная, что полковые лекари магические повреждения лечат плохо, а уж коварные ведьмовские плетения не всякий магистр разберет.

Городишка оказался таким мелким и зачуханным, что мага в нем не обнаружилось. Точнее официально маг был, но даже взглянуть на не приходящего в сознание Дугала старик отказался:

– Все равно не справлюсь, ребята, - честно признался он, - магии во мне крохи, а ведьмы такое воротят, что просто магией не взять. Поищите ведьму, пока жив ваш командир, надежда есть.

Вот так и очутился Дугал Гвин на постоялом дворе, в самом большом номере "с гардеробной и ванной". Его соратники отправились по окрестным деревушкам искать ведьму или хотя бы бабу с ведьмовским даром, только Игэн, второй заместитель и адъютант остался рядом с командиром. Дугал бредил, по его лицу постоянно тек холодный пот, зрачки вращались под плотно сжатыми веками, а рот кривился в безмолвном крике. Находиться рядом и видеть, как сильного, ловкого мужчину пожирает страх было выше сил его заместителя! Поэтому Игэн каждый час вызывал служанку, приказав ей обтереть командира выходил на улицу, вдохнуть холодного воздуха, посмотреть на людей, набраться сил перед возвращением в просторную протопленную комнату на встречу чужому ужасу.

В очередной раз выйдя к воротам, воин увидел одного из "ястребов" безмолвно задал вопрос и получил виноватое качание головой. Все еще ничего. Кивнув Алайну на вход в трактир Игэн остался на улице. Пусть товарищ поест, выпьет кружку подогретого эля и сменит его наконец! Гораздо легче рубить врагов или рыскать по избушкам в поисках ведьмы, чем смотреть в невидящие глаза друга!

Но как не был расстроен воин, выучка и привычка видеть не оставили его и в этот час. Девку он приметил сразу - та шла медленно, полузакрыв глаза, пошатываясь от усталости. Вроде путница, как путница. Странно только, то одна. На воительницу не походит - мелкая больно, и на сироту тоже - одета добротно, чисто, лица не разобрать под намотанным до глаз платком, но солнце указало воину путь, отметив сиянием серебряный медальон с котом и вороном, знаком магической Школы.