– Да, рыбакам следует посочувствовать. Суровая романтика, – Щеглов.

– Конечно, те рыбаки, что промышляют на сейнерах СЧС в Черном и Азовском морях, добывая пиленгас, кефаль, хамсу, шпрот, кильку, тюльку, барабульку, ставриду и керченскую сельд, ненадолго оторваны от дома, семьи, жен и детей. А вот тем, кто добывает рыбу и другие морепродукты в Атлантическом и Индийском океанах на траулерах промышленных объединений «Керчьрыбпром» и «Югрыбпоиск», приходится очень туго.

Они ведут промысел за тысячи миль от родного берега и возвращают через полгода, а иногда и через девять месяцев. Каково их женам в разлуке? Им приходится усмирять свои чувства и терпеливо ждать. У рыбаков загранплавания невольно возникает тревога, что супруга может не выдержать, ведь гормоны бурлят и плоть требует разрядки. Возникает подозрение, а не завела ли благоверная себе друга на стороне для плотских утех? Никто их рыбаков не желает стать рогоносцем…

–Перспектива, мягко сказать, неприятная, – согласился следователь.

–Лева пытался отыскать статистику супружеских измен, но таковой не оказалось, – продолжил Степан Ильич. – Но, доверяя своей интуиции, он пришел к выводу, что в приморских городах измен значительно больше, чем в тех, что расположены вдали от морских берегов.

– Каковы аргументы?

–Во-первых, из-за того, что находятся вдали, многие женщины остаются неудовлетворенными. Во-вторых, в торговый и рыбный порт регулярно заходят иностранные суда. Члены их экипажей, сойдя на берег, ищут любовных приключений, приглашают местных красавиц в ресторан «Меридиан», соблазняют валютой и редко, кто устоит от напора сексуально озабоченных иностранцев. Поэтому в приморском городе лучше условия и выше потребности для случайных сексуальных связей.

– Убедительно.

– Хрусталев не пожалел на чиновников валюты и добился того, что в пику брачным агентствам, которым выгодно, чтобы было больше разводов, а значит и клиентов для создания новых пар, зарегистрировал МЧП «На страже Любви» . Оттыкал двоих специалистов-скорняков и те занялись изготовлением кожаных «поясов верности» на основе старинных эскизов, выпустили опытную партию. Лева разместил рекламу в городской газете и от рыбаков с синдромом ревнивого Отелло, поступили заказы. Женщины, которые ради спокойствия мужей согласились носить «пояса верности», приходили на примерку, так пояса изготовлялись по индивидуальным заказам с учетом физических параметров. Лева, гарантируя высокое качество, прочность изделия, брал предоплату. .

Он был уверен, что «пояса верности» пригодились бы не только женам рыбаков, но и супругам тех мужей, которые из-за специфики работы вынуждены часто находиться в командировках. Например, снабженцы, экспедиторы, экипажи тепловозов… Любая женщина, приобретя «пояс верности», могла бы обеспечить безопасность и неприкосновенность своего тела от насильников, маньяков. Рыбаки, оставляя своих жен на берегу без присмотра, чувствовали бы себя уверенно, отметали бы гнусные сплетни о их порочном поведении.

Идея неплохая и этот бизнес сулил прибыль. Таким способом, Лева пытался остановить упадок нравственности, противостоять накату сексуальной революции. Везде засилье порнографии: фильмы, книги, журналы, иллюстрации. Решили с этой заморской заразой побороться. Рассчитывали на спрос среди рыбаков, моряков и прочих путешественников и туристов.

– Пошел бизнес в гору? – усмехнулся Щеглов.

– Всего несколько штук купили, любопытства ради, – махнул рукой Степан.– По части маркетинга прокол вышел, не изучили спрос. А тут еще после распада Союза рыбацкий флот разграбили долбанные политики. Морякам теперь не на чем рыбу в морях и океанах тралить, сидят на суше под боком у своих жен и ждут у моря погоды, проедают ранее заработанную валюту. С одной стороны их женам повезло, не надо искать утех с любовниками, а с другой, семейные бюджеты отощали, чтот чревато скандалами, ссорами и разводами.

Теперь за тридевять земель и морей никто не ходит. Витрины в фирменном рыбном магазине «Волна», где прежде был богатый выбор экзотических рыб, оскудели и опустели. Остались лишь хамса, килька и тюлька, которые раньше стоили копейки, излишками кормили на фермах скот, а ныне эта мелюзга на вес золота…

– Да, были времена, когда во время путины из Керчи во все края шли поезда и фуру, пропахшие рыбой, – с грустью подтвердил Щеглов.

– Лишь несколько экипажей на старых сейнерах гоняются за хамсой, килькой и другой мелюзгой по Азовскому и Черному морях. На этом «тюлькином флоте» за тысячи миль от родного берега не уплывешь, поэтому и потребность в «поясах верности» отпала.

– Против сексуальной революции никакие «пояса верности» не устоят, – улыбнулся Владимир.– Несокрушим основной инстинкт. Прежде, чем заняться выпуском, следовало изучить труды Фрейда об интимных отношениях мужчины и женщины. Обанкротились?

– Срочно поменяли название МЧП и профиль,– ответил Клуня. – Шьем кожаные изделия – куртки, ветровки, юбки, кепки, перчатки, сумочки и прочую мелочь… А с Хрусталем расстались без грусти и печали. Он из тех, кого к рабочему станку не привяжешь, привык баклуши бить и сливки снимать. Года три до развала Союза он работал на тунцеловной базе «Красный луч». Было такое уникальное судно, но потом завязло на верфи в Югославии. Капитальный ремонт затянулся и сказывают, что расплавили на иголки.

Такова судьба многих рыбацких траулеров и сейнеров. Старые списали на металлолом, а те, что по новее, за бесценок продали за рубеж и лишили рыбаков удочки. Лева занялся куплей-продажей, то есть откровенной спекуляцией, за которую раньше давали срок, а сейчас, даже поощряют торгашей и барыг. Как и многие челноки оптом скупал барахло в Польше и Турции, сдавал бабушкам, и они за определенный процент торговали на рынке. Говорят, что он в этом деле преуспел.

– Да, слишком преуспел и приказал долго жить,– сухо сказал капитан. Он опросил еще несколько человек, знавших Хрусталева и пришел к выводу, что тот был типичным спекулянтом. Торговал всем, начиная от презервативов, прокладок, женского белья и бижутерии, фальшивых «французских» духов и кончая бельгийскими коврами. Все, что имело спрос, тащил на барахолку.