Альберт уже собрался было выскочить из повозки, но Проклум быстро поднялся и, что-то бормоча, повернулся спиной к фургону и, потирая ладонью ушибленный затылок, быстро удалился прочь, ни разу не оглянувшись.

— Вот проклятый сумасшедший! — выругался Слогун, залезая на козлы. — И откуда только он взялся?! Как будто из-под земли вылез!

— Вы, кажется, назвали его — Проклум? Вы знаете его? — спросил Альберт.

— Кто ж его в этих краях не знает?! — ответил Слогун. — Когда-то Проклум был Белым Магом, добрым человеком, его все уважали, шли к нему, и он всем помогал. Болезни там разные лечил, людей спасал-находил, дождь вызывал... — Слогун вздохнул. — А потом Проклум сошёл с ума. Несёт теперь всякую чепуху. Орёт теперь, что он — прорицатель и что в Мазергале будет война. Вот уже десять лет, как орёт, а никакой войны-то нет! Но он — безобидный, на людей не бросается..., только сейчас..., никогда таким его не видел, надо сказать об этом старосте. А то если он так будет под повозки бросаться, кто-нибудь возьмёт, да и пришибёт беднягу. Пусть уж лучше под замок его посадят, всё проживёт подольше!

— Слогун, а что это он орал про какой-то там Дастиан? Что означает это слово? — спросил Альберт.

— Да не "что", а "кого"! — поправил Альберта Слогун. — Моряки рассказывали мне, что далеко-далеко, в Буйном Море есть остров Крук и им правит пират Дастиан. А Проклум орёт, что Дастиан нападёт на Ваах. Да только шкипер Клинс, вы его помните, господин Альберт, говорит, что этот Крук, так себе островок, мелочь и кораблей у Дастиана всего пять-шесть. Так что "кишка у него тонка" на Ваах-то напасть. В Ваахе — армия и флот есть! А этот Проклум орёт, что в башку бешеную взбредёт и всё! — закончил свою тираду Слогун и добавил, показывая вперёд рукоятью кнута:

— О, смотрите-ка, староста сам к нам идёт! Ну, правильно, он из окна своего дома, наверное, всё видел.

К фургону, широко расставляя ноги, двигался белокурый человек невысокого роста, стройный, подтянутый. Одет он был в куртку и штаны одинакового, темно-зелёного цвета. Широкополая шляпа, лихо сдвинутая на затылок и зажатая в зубах чёрная курительная трубка, придавали ему залихватский вид. Широкий кожаный ремень с длинным кинжалом в ножнах и начищенной до блеска медной бляхой смотрелся несколько по-военному.

Когда Хлопунг подошёл ближе, Альберт заметил, что староста довольно молод — лет тридцати-тридцати пяти от роду. Хлопунг остановился рядом с повозкой и, поведя своими жёлтыми, как колосья пшеницы, бровями, не поздоровавшись, нагловато спросил:

— Кто вы, откуда, и куда направляетесь?

Альберт вылез из фургона и сказал, вынимая из кармана письмо Кристиса:

— Вот, держите, — протянул он письмо старосте, который стоял, заложив руки за спину, и пренебрежительно попыхивал своей длинной чёрной трубкой. — Это вам всё объяснит.

Тот молча взял письмо и, прищурив один глаз, принялся за чтение. Когда Альберту стало казаться, что Хлопунг уже целую вечность держит в руках этот листок, староста поднял глаза и, возвращая письмо, процедил сквозь зубы:

— Что ж, господин Альберт, тот факт, что вы ученик господина Кристиса — делает вам честь... Только вот я что-то не припомню, чтобы я вас видел когда-нибудь здесь, в Зирдене. Да и господин доктор ни словом не обмолвился о том, что у него есть ученики... — Хлопунг замолчал, "впившись" недоверчивым взглядом в лицо Альберта, и тот уже открыл было рот, чтобы в очередной раз солгать, но староста, глубоко вздохнув, продолжил:

— Ну, Рум с вами. Господин Кристис объездил пол-Мазергалы, и я верю ему. Что ж, господин Альберт, вы имеете право заночевать в Зирдене. Я вам советую остановиться вот здесь, — он вытянул руку и показал на двухэтажный дом с вывеской над входной дверью. Надпись на вывеске гласила — "Таверна "У Грингора". Ночлег и еда — всегда!".

— Здесь не такой клоповник, как у Валтара в Бруксе, — Хлопунг брезгливо скривился и хмыкнул, а затем, обращаясь к Слогуну, сказал:

— Проклум ведь не причинил вам никакого вреда. За что же вы ударили бедного сумасшедшего?

— Я его не бил. Он так орал, господин Хлопунг, что я стал бояться, как бы он не набросился на меня, вот и толкнул его легонечко! Вы бы его хоть под замок посадили!

— Не смейте мне советовать! — рявкнул Хлопунг. — Занимайтесь своим фургоном и не лезьте в дела Зирдена! Ими занимаюсь я!

"Какой неприятный тип, — подумал Альберт. — Прямо-таки упивается своей властью! Нет, у него нельзя спрашивать о Жоре. Этот Хлопунг хитёр, как сто лисиц"! — решил Альберт и тут вдруг вспомнил о том, что доктор Кристис просил передать, чтобы всех кому будет нужен доктор, посылали в Бруксу. Альберт сказал об этом Хлопунгу и тот буркнул в ответ, что "Кристис любит возиться со всякой беднотой, у которой в кармане — всего лишь вошь на аркане".

Альберт промолчал. Он лишь подумал: "Интересно, кем же он был до того, как стал старостой? Наверняка, никем! Как меняет человека власть! Этого белобрысого клоуна она изменила отнюдь не в лучшую сторону!".

Между тем староста продолжал внимательно рассматривать Альберта. От его цепкого взгляда не ускользнула ни одна деталь костюма странного гостя. Альберт почти физически ощущал на себе этот взгляд, но и сам смотрел, не моргая, прямо в глаза этому "рьяному служаке".

Убедившись, что Альберт ведёт себя совершенно спокойно, как и подобает человеку, которому нечего скрывать, Хлопунг промолвил: