Как и обещалось, минут десять назад с него сняли все возможные и невозможные обвинения и наручники, соответственно, тоже, но отпускать не спешили.

– Если, допустим, каким-то образом она смогла миновать камеры и преодолеть ограждения, - говорил Карпентер, обращаясь к Николасу, - то куда она могла пойти? Не отмалчивайтесь, вы должны знать!

– Я знаком с этой особой всего двое суток, так что сами понимаете, - флегматично ответил Рид, а затем решил спросить, - Почему вы так всполошились из-за ее исчезновения? Вы получили какое-то особое распоряжение на ее счет?

– Вас это не касается, - раздраженно отозвался начальник, продолжая щелкать по сенсорной панели управления.

Эрон очень быстро растерял все свое обаяние и спокойствие удава, коим он представился сначала Риду. Страх творит с людьми удивительные вещи, метаморфозы происходят прямо на глазах. Но это не тот животный инстинкт самосохранения, с которым ему часто приходилось сталкиваться на войне. Это страх перед будущим, перед неизвестностью, ведь лишись он должности, ради которой столько работал, забыв о том, что мир не ограничивается одними лишь солдатскими установками, он потеряет и самого себя. И чего потом ждать от этого знакомого, но не до конца известного мира? Его глупая, если не сказать идиотская, ошибка может разрушить все в один миг. Разрушить не только его карьеру, но и ту единственную воспринимаемую им картину жизни.

– В таком случае, я не обязан никоем образом помогать вам, - после недолгой паузы ответил Рид.

Эрон обреченно вздохнул, его лицо смягчилось, а напряженный плечи опустились.

– Здесь нельзя курить, - неожиданно спокойно напомнил он.

– Я бы с радостью вышел на улицу, но вы же меня не выпускаете, - Рид показательно выпустил густое облако белого дыма

– Эй ты! Бартон, верно?
– крикнул начальник одному из подчиненных, который только что вернулся после патрулирования территории. Это был тот самый салага, что известил об удивительном побеге арестантки, - Объясни мне еще раз, как девушка легкого телосложения могла сорвать наручники с крюка и разбросать группу опекающих ее полицейских?

– Хотел бы я знать, сер, - промямлил еще молодой парень, который, однако, был выше всех находившихся сейчас в комнате охраны.

– Что произошло во время допроса?
– с трудом контролируя бурю эмоций, спросил начальник.

– Ничего особенного. Я просто пытался узнать ее имя, так как программа на нее ничего не имела, - становясь с каждой секундой все белее, отвечал Бартон.

– И?
– нетерпеливо протянул Карпентер.

– Девушка ничего не...

– Она потеряла память, - тихо произнес Рид и бросил окурок в урну в углу.

– Почему вы сразу не сказали?
– возмутился начальник.

Николас пожал плечами и улыбнулся.

– Вы не спрашивали.

Стало заметно, как Эрон, не смотря на его темную пигментацию кожи, побагровел от злости.

– Черт с тобой!
– рявкнул он, - Отпустите его и пусть катиться!

Тот самый Бартон проводил Рида к выходу, а затем и к трехметровым черным воротам. Тут и там проносились камеры, перемещающиеся по новой траектории, но от них уже не было никакого толку. Под ограждением тоже оживленно сновали люди, искали какой-то призрачный след беглянки. Они светили фонарями там, куда не доставал свет прожекторов, и переговаривались между собой по радиосвязи.

В больших воротах имелся мало заметный проход для людей. Сейчас он был открыт, и следователь вместе с сопровождающим его полицейским вышли за пределы базы, воспользовавшись им.

– Идите прямо и через дорогу, там есть автобусная остановка, - объяснил Бартон, указав рукой вдаль.

– Эх, а я надеялся, что домой меня доставят с таким же комфортом, как сюда. Вот всегда так, - шутливо сказал Рид.

– Сейчас у нас нет свободных машин, - пояснил тот.

Николас не спешил уходить, чего с нетерпением ждал Бартон. Он широко и звучно зевнул и посмотрел на черное небо, словно на нем можно было увидеть звезды.

– Что ты сделал?
– негромко спросил Рид у заскучавшего полицейского, привычно обращаясь на «ты» к тем, кто младше его.

– Что?
– не понял парень.

– Она бы не стала сбегать просто так. Ты либо что-то сказал, либо что-то сделал, на что девушка так бурно отреагировала.

– Я не... Нам нельзя распространяться о ходе допросов, - отчеканил Бартон, но тут же потупился под тяжелым, изучающим взглядом частного следователя. Ему казалось, что этот человек сейчас мысленно прощупывает все его внутренние органы, и хотя Николас Рид был ниже его, он ощущал себя рядом с ним ребенком, которого вот-вот схватят за ухо и отведут к родителям.