– Просто ты снова замечталась, радость моя, – усмехнулась седоволосая женщина, с красивыми раскосыми глазами и горбинкой на носу. – Хватит, помоги мне собрать хвощ и медуницу.

Мать Вилмы звали Ева. Когда-то давно она была самой красивой женщиной этих мест, так рассказывала ей бабушка Нора, когда Вилма была еще ребенком и задавала много вопросов. Ее мать была так красива, что злые мужчины едва не сожгли ее на костре, за ее красоту. А потом ...едва не утопили в реке Хамфри, что текла аккурат через подлесок, где и жили дети леса. Раньше Вилма верила всему, что говорила ей бабушка Нора, но когда той не стало и мама начала практически повторять все, что говорила старая ведьма, это показалось Вилме нелогичным и неестественным. И сейчас, она далеко не всему верит, но то, что ее мать хочет ей добра – это абсолютная истина, которая мешает познавать мир.

– Почему мне нельзя сегодня пойти с Лили и Кадо?

Ева прячет взгляд за серьезной задумчивостью, понимая, что рано или поздно ей придется рассказать дочери правду. А правда была горька. Еву хотели убить совершенно не за то, что считали ее ведьмой. По правде сказать, в Хэмпшире ее любили и уважали. Просто она сделала ошибку и не хотела, чтобы ее повторила и ее дочь.

– Это опасно, – коротко ответила Ева, продолжая осматривать коренья которые стоило срезать.

– Получается, что это опасно только для меня? – не унимается Вилма.

Ей до слез порой обидно, но ее не посвящают во взрослые дела, будто берегут для чего-то или кого-то.

– Это опасно для всех, Вилма. Просто ты еще не готова. А теперь, не разевай рот на город, и давай займемся приготовлением отвара.

Когда Шарлотта дошла через весь, казавшийся ей небольшой городок, до церкви Св. Раймонда, стало темнеть. Причем темнота стала наступать настолько внезапно, что казалось это какое-то солнечное затмение, о которых молодая журналистка много читала в Ливерпуле. Но оказалось, что церковь просто находится немного за чертой города и путь туда занял у Шарлотты почти два часа. А учитывая, что по дороге, она успела посетить местную антикварную лавку, почту и магазинчик сувениров, но не заметила, что прошло полдня.

Темнеть здесь начинало быстро, хотя едва ли сейчас было семь часов.

Она постучала в двери церковного прихода и когда ей никто не ответил, она обошла церковь и увидела в миле от здания небольшой двухэтажный домик. Обернувшись на пройденный путь, она все же решила от него не отступать. Ей нужно хоть немного узнать о городе, а точнее, почему все так напуганы.

Она не стала долго стоять у двери, размышляя, что сказать священнику. Она просто позвонила в колокольчик, который висел рядом. Какое-то время за дверью было тихо, но потом раздались четкие шаги и дверь отворилась.

На пороге стояла светловолосая миловидная девушка с голубыми, как чистое небо, глазами и ямочкой на подбородке. Она взглянула поверх головы Шарлотты, а затем только ей в глаза и сказала:

– Слушаю вас.

– Добрый вечер. Мне нужен отец Уэнрайт.

Девушка с недоверием смотрела на нее. Впрочем, Шарлотта понимала ее, и скорее всего, сама так же смотрела на гостью, которая под вечер заявилась в гости.

– Его сейчас нет. А кто спрашивает?

– Меня зовут Шарлотта Ди, я приехала из Ливерпуля писать о вашем славном городе. Поэтому мне нужны любые сведения относительно того, что происходит в городе и за его пределами. Продавщица книжной лавки сказала, что мне может помочь отец Уэнрайт.

– Она действительно так сказала? – саркастически улыбнулась девушка. – Хоть в чем-то она еще пригодна...

Тон последнего предложения Шарлотте не понравился. Ей показалось, что девушка перед ней проявила неуважение и скрытую ненависть по отношению продавщицы книжной лавки. И что хуже всего, показала это отношение совершенно незнакомому человеку.

– Простите? – отступила назад Шарлотта. – Я лучше позже зайду и ...

– Не глупите, милочка – неожиданно оборвала ее девушка. – Вы что не осведомлены о том, что здесь происходит после наступления темноты?

– Откровенно говоря, нет. Я это и пытаюсь выяснить. Поэтому пришла к тому, кто в курсе.

Девушка открыла дверь шире.

– Проходите, я поставлю чай.

Внутри дома Уэнрайтов было уютно, светло и тепло. И хотя дом был освещен всего двумя канделябрами, они создавали впечатление семейного гнездышка больше, чем просто приюта для обездоленных.

– Мой отец приедет только завтра утром, – оповестила девушка. – Меня зовут Дороти. Мы здесь присматриваем за всем, пока его нет.

– Мы? – уточнила Шарлотта, присаживаясь в кресло около камина.

– С Майклом. Он мой брат. Должен скоро прийти, вышел за продуктами.

Дороти была легка в разговоре, но весьма строптива, если речь шла о том, о чем Шарлотта и пришла спросить. Отрадно было видеть, что хоть кто-то не боится высказывать собственное мнение и делиться им. Однако, Шарлотта не терпела неуважения к людям, в особенности к тем, которых она не знала.

Приняв из рук Дороти чашку горячего чая, ей вдруг отчаянно захотелось спросить не о том, что происходит в этой городке, а о том, почему такая симпатичная девушка живет в церковном приходе, а не в Лондоне или Саутгемптоне, где за ее миловидность люди бы дрались.