в бессонницу, букв крупу

ссыпая, голый язык зажав

зубами, несёшь во рту

пустыню:

колкую эту шерсть,

окрошку углов, узлов,

и тоже навстречу, как перст, как есть,

прозрачен на тысячу слов...

НЕРОВНОЕ

человек человеку - почерк, две горсти букв,

мятный зелен лист письмеца и красная в нём строка.

азиатский шёлк подмышек, иероглиф губ,

гладкий воск обмана, клинопись-не-вникай.

человек другому - имя на запах, след

языка по нежным ямкам, меж пальцев рук:

белый волк по брюхо в снег заметён, слеп,

и позёмка стирает тропы... в полях, вокруг...

человек человеку азбука, ноты, счёт,

голый провод, палёная шерсть, потом-поймёшь-ерунда;

чёрный лось заходит в реку, небо пьёт,

поднимает голову... капает розовая вода...

человек между прочих - прочерк, пустой пробел.

не прошепчешь другим, что боялся вслух для неё.

белый волк темно оборачивается к тебе.

чёрный лось забредает в облако и плывёт.

НОЧЬЮ

1

дай мне, дай мне сказать... ты же тоже из слов,

не из взятых назад - из коленных углов,

тёплой ямки пупка, паль-чи-ков-на-вос-ток,

за границу загара, ты тоже - песок:

против шерсти взъерошен, просвечен до косточки

предпоследней - колючей, непарной - не просто так:

позвоночный язык, и не спрячешься за

щёку... ближе сказать - это больше сказать...

2

молчи,

но пьяной ночью - пьяной, волчьей,

приснись мне зло,

чтобы стекло толчёное

хрустело на зубах,

кормило солью

(скрипело ломаное) -

резкой, крупной, красной...

нечаянно?

нет - в пот ошпариваясь,

небритою декабрьской щетиной

по голым розовым бутонам,

морским песком меж коцанных коленных чашек

сжимало нас до полного,

до щастья,

до кожуры, веснушки до единой -

твоё молчание...

НАД ГЛУБИНОЙ

...так и плывём над глубиной,

как щепки, белые на чёрный

ночной гудрон: уже без счёта,

без тонкой кожуры, больной

(черешно-шелковичной-наспех)

о том, насколько мы напрасны

с тобой...

не так: во снах, когда друг друга,

как из ручья, берём на руки,

на тяжесть бёдер, губ припой,

на слово - скрипкие качели

над лебедой -

"усни-поспи-приснись..." простой

язык. но здесь о языке ли?..

Об авторе:

Марина Чиркова умеет видеть жесты природы и делать их жестами поэтическими. Природа "дикая" живет в ее стихах как нечто стихийное, неисчисляемое - охапками, копнами, грудами, буреломными зарослями, смородиновыми кущами, травными гнездами-колтунами, в которых всё перепутано и взаимопронизано, "выдохнуто" одно в другое, но при этом - "слова не сломаны о слова". Природа "очеловеченная", городская, присутствует в стихах Марины более сдержанно, компактно, не выплёскиваясь смыслово и интонационно за некие заданные автором контуры. Марина Чиркова, безусловно, относится к тем поэтам, которые скорее ворожат, нежели конструируют. И ворожит она - на звук, по аналогии с тем, как можно ворожить на воду, на огонь, на другие "подручные материалы" в магии.

Петра Калугина

Вот неоспоримое доказательство того, что, говоря по-простому, женский дискурс являет собой другой конструкт и другую парадигму, нежели мужской.

Татьяна Комиссарова

Мне очень нравится этот автор: он остроумен, остроязык и невероятно обаятелен, непредсказуем и вполне узнаваем, убедителен, в высшей степени женственен и что называется палец в рот не клади"

Марианна Боровкова

Это стихи. Из тех, что я называю подлинными.

Наиль Мелиханов