— А я могу сделать себе такой щит?

— Однажды сможешь, но не сейчас. Щиту для жизни необходима сила. Ты можешь наложить его на себя и постоянно поддерживать, но тогда какая-то часть твоего внимания всегда будет отдана ему. Или не поддерживать, и спустя какое-то время он рассеется. И это может случиться в такой момент, когда у тебя не будет сил наложить его снова.

— Ясно, — кивнула я. — Научите меня, как сделать себе новые, когда эти отслужат свое?

Ганглери не ответил. Казалось, что пламя, в которое он продолжал пристально смотреть на протяжении всего разговора, для него куда более важный собеседник, чем я.

— Не уверен, что успею, — сказал он устало спустя некоторое время. — О чем я сейчас жалею — так это о том, что не вел никаких записей, которые могли бы тебе помочь позже...

— Зачем это мне могут записи понадобиться? — спросила я подозрительно. — Собрались куда-то?

— Очень может быть. А пока послушай-ка меня и постарайся не перебивать, хорошо?

Ганглери наконец отвернулся от пламени и взглянул на меня. Голубизна его собственных глаз стала страшной и утратила теплоту. Они стали похожи на горные ручьи, которые я помнила весело журчащими и хранящими на своем дне золотые солнечные блики, но вдруг увидела намертво скованными льдом.

Еще и этот чертов зеленый камень. Бесит. Унялся бы уж со своим блеском. Захотелось сплюнуть со злости, но я постеснялась.

— Сегодня ночью мы сделали большое дело, — сказал маг. — Было непросто. Сны опасны, и ты могла погибнуть. Был даже миг, когда я точно был уверен, что мы потеряли тебя — почти сразу после того, как я начал ритуал. Твое сознание погрузилось в сон слишком глубоко, и я не мог дозваться до тебя, чтобы вывести из тупика. Но тут неожиданно помог твой друг... на его зов ты вернулась. Думаю, он заслуживает твоей благодарности.

— А где он, кстати?

— На разведке. Я разрешил ему встать, и он отправился последить за Адемикой. Слушай дальше. Все кончилось хорошо. Мы смогли провести тебя Дорогой Сна. Полагаю, — тут Ганглери ухмыльнулся, — я сумел сравнять тебя с прочими учениками магов.

— Как так?

— Твоя разобщенность с собственным магическим даром делала всякое обучение невозможным. Обыкновенно Лунный Блик — сосуд своего волшебства — составляет с ним единое целое, но с твоим сознанием что-то было не так. Если говорить о сосудах, то ты была кувшином, чьи стенки были покрыты гусиным жиром, понимаешь?

Я хмыкнула:

— Любопытно, почему так вышло.

— Не знаю. Возможно, какую-то роль во всем этом играет твоя смешанная кровь. Еще в мое время считалось, что полукровки неспособны к магии. Они не наследуют дара ни от человеческой, ни от эльфийской крови. Но, возможно, к вам просто нужен особый подход.

— Научите меня этому ритуалу?

— Я бы с радостью.

— Ну, значит, никуда не денетесь.

Ганглери грустно улыбнулся.

— Как бы я хотел разделить твою убежденность. Какая ирония: впервые за столько времени я действительно хочу увидеть еще хотя бы две зимы... и впервые совершенно не уверен, что мне это удастся.

Я хотела ему возразить, потому что его мрачные намеки уже начали меня серьезно злить, но не успела. В пещеру ворвался яркий дневной свет, распугал тени, и в пещеру кубарем скатился Святоша.

— Эгей, дедушка почтенный! Господа маги-то с места снялись.

— Как? Куда? — Ганглери вскочил резво, как юноша, а его рука стиснула зеленый камень на груди, и тот заблистал еще тревожней.

— То-то и оно, что кто куда, — фыркнул Святоша. — Большая часть народу уходит прочь из долины. Видит Синее, этому я рад — вот только эта их святая троица с эскортом топает в сторону большой крепости, а зачем — не ведаю.

— Прекрасно, — лицо Ганглери окаменело. — Значит, не зря Мастерская готовится к защите.

— Это еще как понимать? — встрепенулась я.

— Так, что вам обоим больше нельзя здесь оставаться. Еще немного, и проснутся големы, а я не буду способен их остановить. Только попробуй я вмешаться, и я тоже стану для них врагом, утрачу любое доверие, а значит, не смогу вас спасти. Собирайтесь!

— Но что они могут сделать, ведь крепления больше нет?..

— Да мало ли что! — Ганглери отчаянно махнул рукой. — Девочка моя, власть мага не ограничена ничем, кроме его собственного воображения. Поднимайся, эта пещера для тебя больше не безопасна!..

— Ну, так и вы с нами идете, — сказал Святоша тоном, не допускающим возражений. — Вам тут тоже делать больше нечего.

— О, нет, мне-то дело как раз найдется.

— Это какое же? Вы ж сами сказали, что вы не сможете вмешаться.

— Когда Мастерская начнет бой — и в самом деле, да... — Ганглери замер и дернул себя за бороду, совсем, как Святоша в минуту раздумья. — Впрочем, у меня есть одна мысль. Вот что, вы пока побудьте здесь — как раз подготовитесь к уходу — а я пойду за ними. Попробую растолковать им, что их ждет.