— Здесь у них много денег и всяких дорогих вещей — золотые столовые и чайные приборы, и даже посуда. Но сейф очень тяжелый.

— Заберем! — сказал Качалин. — Нужны толстые доски, ломы, деревянные бруски.

— Есть трубы.

— Тоже годятся.

При помощи труб и деревянных брусков выволокли из дома сейф и погрузили на мощный «Джип». Потом закрыли двери замка, вырубили свет во всех помещениях и на пяти машинах, в том числе и на двух «Мерседесах» латышей, тронулись по грунтовой дороге в Сосновку.

Оля ехала с Качалиным, а Саша и Павел следовали впереди на мотоциклах.

Была полночь, когда Качалин и Павел Огородников на руках, точно это были мешки с картошкой, занесли латышей в гараж и уложили спать на двух диванах в секретной комнате. Качалин знал, что после такой дозы снотворного раньше двенадцати часов дня они не поднимутся. Вынул у них из карманов маленькие пистолеты и газовые баллончики, сказал Василию и Олегу:

— Мы будем всю ночь работать, а ты, Павел, устрой ребят на ночлег. Потом приходи сюда — работа и тебе найдется.

Повернулся к Саше:

— Павел проводит вас домой.

— Нет! Я тоже буду с вами… работать!

— А Оля?

— Олю устрою: положу вот здесь на стульях.

— А я спать не буду. Вон газовая плита, буду готовить вам чай, кофе.

Качалин отечески улыбнулся, махнул рукой:

— Ладно. Оставайтесь с нами. Ночью все равно запроситесь домой.

Он бросил на стол кейс и открыл его. То, что они увидели, поразило всех. Объемный чемодан был до краев набит деньгами, главным образом, долларами.

Василий бросал косые взгляды на чемодан. Он и вообще испытывал нетерпение и какую–то тайную необъяснимую тревогу. Ждал, когда Качалин начнет делить добычу, но тот не торопился этого делать, а вел себя как чиновник, официальный представитель властей. Наконец, Василий не выдержал, спросил:

— Что вы собираетесь делать с этими деньгами?

Качалин откинулся на спинку стула, смотрел на него с недоумением и, как показалось Василию, недружелюбно.

Василий продолжал:

— У меня такое впечатление, что вы деньги намереваетесь куда–то засунуть, но я хотел бы вам заметить: деньги эти — наша добыча, в основном — наша. Ведь отвечать–то за все это и за них вот… — он кивнул на спящих латышей, — придется нам, и, в основном, мне. Или вы думаете, что это не так?..

Голос его был хрипловатым, он сильно волновался.

Олег опустил голову, ему, видимо, было стыдно за брата, а Саша порывалась что–то сказать, но порыв свой сдерживала, ждала, что скажет Качалин. И Качалин сказал:

— Я бы не хотел считать, кто в этой нашей операции больше сделал, кто меньше, но в одном вы правы: вы и ваши товарищи круто обошлись с этими… — Качалин кивнул на латышей. — И, конечно, борьба с ними еще не окончена. Но я думаю лишить их права грабить русских людей; мы у них акции отнимем. Что же до этих денег… вот они, вы можете ими распорядиться.

И подвинул кейс с деньгами к Василию. Сам же разложил на столе бланки, печати, извлеченные из кейса, стал составлять тексты необходимых документов. К утру они были составлены, осталось их подписать. На запасных экземплярах сам заделал подписи латышей — это на случай, если они откажутся подписывать документы о передаче акций на имя Качалина Сергея Владимировича.

Но операция «Газ» закончилась значительно быстрее и проще, чем ожидалось. Латыши, проснувшись, огляделись, и один из них, видимо, старший, спросил:

— Где мы находимся?

И, смерив взглядом присутствующих и увидев среди них Василия, обратился к нему:

— Василий, почему мы здесь и кто эти люди?

— Мы все — заложники, — сказал Василий.

— Заложники? Но я не вижу чеченцев. Разве русские берут людей в заложники?

В разговор вступил Качалин:

— Вы не люди, а преступники. Обманным путем приобрели акции. Эти акции стоят десять миллиардов долларов, а вам их продали за сто тысяч. И все, кто вам это устроил, уже в тюрьме. Теперь и до вас добрались.

— Вы следователь?

— Да, следователь.

— Задавайте свои вопросы. Запираться не станем. Мы знаем, что акции нам устроили жулики и готовы всех их назвать поименно.

— Называйте.

— Но вы обещаете учесть на суде наши чистосердечные признания?

— Да, обещаю.

И братья подробно рассказали о том, как они приобрели акции и кто им в этом помог, и сколько денег, и кому они сейчас ежемесячно «отстегивают» от своих доходов. Качалин тщательно записал показания и дал им подписать все листы. Латыши обрадовались, что все оборачивается для них не так уж и плохо, и, когда пришел юрист, составили документы о передаче акций и всей недвижимости «черным ястребам» и оформили это как куплю–продажу. Однако все было устроено так, что ни фамилий, ни места сделки латыши не узнали. И они теперь вполне подпадали под старинную аттестацию, которую дал им русский народ: как у латыша — нет ни шиша.