— Эти дурочки ничего не смыслят по–английски. Они — русские.

Нина Ивановна заволновалась, быстренько расплатилась, и они направились к выходу. Но как раз в тот момент, когда они были в дверях, с улицы подошла машина и два негра, подхватив за талии женщин, втолкнули их в крытый кузов. Дверцы захлопнулись. Машина рванулась вперед. Нина Ивановна хотела кричать, но подумала: «Что это даст?» Протянула к Саше руки, привлекла ее, сказала:

— Не волнуйся. И ничего не предпринимай сама. У меня есть пистолет и семь патронов.

В кузове было темно, машина летела на большой скорости. Но вот она затормозила, и те же парни открыли кузов, схватили их за руки и втащили в какой–то коридор. Громадный негр, блестя белыми зубами, склоняясь к женщинам, говорил:

— Момент, момент! Не надо волнуйсь, мы хороший шеловек.

Подтолкнул их в раскрытую дверь, и они очутились в чистенькой, квадратной комнате с узеньким окном, забранным решеткой. К ним вышел человек с физиономией узбека или казаха. Заговорил по–русски:

— Вы были неосторожны, мои ребята решили вам помочь. Мы все вам объясним. Я тоже из Советского Cоюза.

— В чем дело? Почему нас сюда привезли?

Нина Ивановна старалась говорить спокойно, но голос ее дрожал, она едва не сорвалась на крик. Саша похолодела от страха, сжимала кулачки, говорила себе: «Задушу любого, кто ко мне прикоснется». Какой–то внутренний голос ей говорил: они попали к насильникам.

Появилась женщина — полная, черная, как цыганка, с холодными и злыми глазами. Оглядела их цепким взглядом, спросила по–английски:

— Совсем не знаете английский?..

Нина покачала головой. Она сейчас думала об одном: сохранять спокойствие, не выходить из себя. Была уверена, что при любой ситуации холодный рассудок поможет избрать верный способ действий.

— Что вам от нас нужно? — ледяным тоном проговорила Нина и шагнула к Саше, обняла ее за талию.

Узбек перевел ее слова, и дама подняла руки:

— Ничего, ровным счетом ничего. Вы русские, у меня есть к вам вопрос — хочу иметь консультации.

Повернулась к узбеку:

— Ведите в столовую.

Знание английского языка и то, что наши женщины это утаили, уже сослужило им первую службу. Они знали, куда их ведут, но вот зачем?..

Усадив за стол, цыганка села напротив и, обращаясь к стоявшему возле нее узбеку, проговорила:

— Птицы не простые, я вижу по украшениям — нужна осторожность, деликатность. Приготовьте эти… баллончики.

И Нина, и Саша поняли, что могут применить баллончики с газом, струя от которых лишает на несколько часов сознания. Обе, не сговариваясь, знали, что делать. Надо во время затаить дыхание и увернуться от струи. Но это, конечно, было слабым утешением. Нина нащупывала в кармане юбки пистолет, готовилась к обороне.

Заговорил узбек:

— Девочки, вы давно приехали? Вы туристы или как?

— Мы приехали к знакомому человеку, мы его родственники, — отвечала Нина, стараясь быть спокойной. Говорила узбеку, а смотрела на Сашу, как бы подбадривая ее и убеждая взглядом в необходимости сохранять самообладание до конца, до самого того момента, когда приспеет пора действовать.

— А вы не хотите ли заработать?

Узбек говорил на чистом русском языке, и по складу речи, по деликатности обращения было видно, что он человек грамотный — может быть, работал в России чиновником или в науке.

— У нас тут клуб, всякие игры…

— Какие игры?

— Ну… разные. Бывают танцы, маленькая рулетка, карты…

— Мы ни в какие игры не играем.

— А кто ваш родственник?

— Гиви Шахт, Семен Сапфир, Николай Амвросьевич Бутенко.

Умышленно называла все имена, надеясь на то, что узбек знает кого–нибудь и не захочет с ними ссориться.

— Прошу отпустить нас. И немедленно.

— Вы говорите одна. А ваша подружка — она что, глухонемая?

— Это моя дочь. Она еще девочка, ей четырнадцать лет.

И эти сведения сообщала с умыслом. Нина Ивановна уже догадывалась, куда они попали и чего от них хотят.

— Мы обе больные. У нас СПИД.

Нина пошла в атаку: чем–нибудь, а запугать этого негодяя.

— Ну, ну, — не надо нас пугать. У нас есть врачи, проверка. Мы серьезное заведение.

— У вас больница? Но мы имеем своего врача.

Узбек кивнул Нине Ивановне, улыбнулся.

— Вы напрасно это… разводите фантастику. Мы народ серьезный, с нами надо по–хорошему. Вы не знаете нравы портового города. Вам еще повезло…