Шрифт:
Значит, и вторая тоже вампир!
«Боже, что же делать? Их целое гнездо», — проносится в его голове.
«Гибель, гибель нам всем!» — Ноги Джемса подкашиваются, страшная слабость овладевает им, и он падает к ногам подошедших красавиц.
«Смерть» — последнее, что мелькает в его уме, он теряет сознание…
XV
Звуки вальса все еще несутся над озером, но лампочки и фонари начинают гаснуть. Смоляные бочки и бенгальские огни тоже сожжены, да и незачем, рассвет уже наступил, скоро взойдет солнце. Большая половина гостей уже покинула роскошный праздник.
Гарри, бледный и усталый, сидит на берегу озера и разочарованно смотрит на остатки пиршества.
Райт, хмурый, стоит рядом.
— Ну что, капитан, доволен ли ты? Поймал ли красивую рыбку? И где Джемс, неужели все еще волочится за юбками? — спрашивает Гарри.
— Джемс меня беспокоит, его не могут найти, — отвечает Райт.
— Что за пустяки, не похитила же его какая-нибудь горная фея? — вяло улыбается Гарри.
Вдруг перед ним является фигура управляющего Смита. Он бледен, как полотно, и едва может выговорить:
— Мистер Гарри, у нас несчастье: нашли мертвым мистера Жоржа К.
— Что?! — вскрикивает Райт. — А где же мистер Джемс, где он? — и капитан, точно помешанный, бросается прочь.
В то же время к Гарри подходят слуги, они несут на ковре труп молодого Жоржа К.
Слуги кладут его на главную площадку, приготовленную для танцев.
— Доктора, скорее доктора, — кричит Гарри и сам наклоняется над покойником.
Лицо молодого человека спокойно и выражает счастье. Следов борьбы не видно, а на отвороте охотничьей куртки сохранились две пунцовые, слегка помятые розы.
— Кто мог ему их дать? Это, несомненно, розы моей оранжереи, — строго говорит хозяин.
— Вы что забыли, Смит, что я запретил их рвать?
— Разве я когда-нибудь осмеливался забывать ваши распоряжения, мистер Гарри? Даже ключ от оранжереи у меня с собой, — говорит Смит.
— Странно… А что это за шум?
На опушке леса толпился народ и раздавались крики ужаса.
Оттуда что-то несли. Еще покойник, еще труп!
Капитан Райт, быстро переходивший поляну, застыл от страха.
— Неужели это Джемми, любимый, дорогой товарищ?!
Еще сегодня вечером его томило предчувствие, но он боялся не за себя, за других!
— Господи, Джемми, Джемми, — и слезы выступили на суровых глазах Райта.
Он бросился бегом через поляну, заросшую довольно высокой травой.
Между тем печальное шествие подошло, и на ковер рядом с Жоржем К. опустили другой труп, но это не был труп Джемса.
Это был молодой мальчик лет пятнадцати-шестнадцати, никому не известный, судя по костюму — городской ремесленник.
Все столпились кругом, не зная, что делать. Капитан Райт, бежавший по траве, вдруг за что-то запнулся и упал.
Быстро вскочив на ноги, он невольно посмотрел на предмет, послуживший причиной его падения.
Райт не верил своим глазам: перед ним лежал Джемс.
Там несут Джемса, и тут лежит Джемс! Да от этого можно с ума сойти.
Не раздумывая, Райт поднимает труп Джемса, кладет его на плечо и идет к танцевальной площадке и там, не говоря ни слова, опускает его рядом с Жоржем К.
Вопль отчаяния проносится по толпе.
Затем гости бросаются бежать, наскоро усаживаются в экипажи, на верховых лошадей, а то улепетывают на своих двоих. Панический страх напал на всех. Между криками отчаяния слышатся угрозы по адресу Гарри.
С Гарри осталась небольшая кучка друзей и несколько самых близких слуг.
Взошедшее солнце осветило необычайную картину: неубранные ковры, разноцветные флаги, гирлянды; на полу — ленты, цветы, золотые и серебряные звезды и другие принадлежности котильона. На столах — недопитые кружки пива, вина, дамские веера, перчатки.
Все говорило о жизни и радости, и вот тут же эти три страшных трупа!
Они молоды, прекрасны и неподвижны.
Бледные, заострившиеся черты лица с открытыми неподвижными глазами, в которых играет луч солнца, наводят на окружающих холодный ужас. Все стоят молча, опустив руки и головы. Полная растерянность.
Но вот прибыл доктор, уехавший уже давно в замок. Он сразу принял на себя команду над слугами, потерявшими от страха головы.
— Скорее, как можно скорее несите в замок, быть может, можно еще помочь, — властно кричит он. — Да торопитесь!