За ним, как тень, следует Райт.

Джемс такой же тенью следует за Жоржем К., но это много труднее.

Жорж веселится, он танцует без устали и каждую из своих дам увлекает под тень деревьев, чтобы наговорить любезностей, а если счастье поможет, то и сорвать поцелуй.

Джемс утомился, бегая за мальчиком, и ему начинает приходить в голову: уж не ошибся ли он? Не прав ли доктор, называя его сумасбродом? И желание оставить свой пост усиливается и усиливается, и вот он перестает, как раньше, неотступно следить за Жоржем.

«Довольно!» — наконец решает он и, помимо воли, еще в последний раз взглядывает в сторону Жоржа.

Что это? Жорж выходит из-под тени деревьев под руку с молодой дамой. На ней легкое летнее платье, несколько старомодного фасона, черные локоны подобраны под большой гребень, на груди пара пунцовых роз.

В наряде и прическе нет ничего особенного, кроме роз. Джемс знает, что таких цветов нет в окрестности, они есть только в оранжерее замка.

Кто же их обладательница?

В замке нет такой женщины, значит, она из города или деревни, но откуда тогда она взяла розы? Гарри так их бережет.

«Кто-нибудь из молодежи стащил», — решает Джемс, но сердце его усиленно бьется, апатии и усталости как не бывало.

«Ведь я видел ее», — проносится у него в голове, и он старается при неровном освещении всмотреться в черты дамы.

«Это она, голубая красавица бала», — решает наконец Джемс.

Между тем Жорж К. весело с ней танцует и, видимо, сильно увлечен. Они во время танца несколько раз проходят мимо Джемса, и тот ясно различает знакомый запах лаванды.

«Она, несомненно она», — шепчет он.

И, чтобы не спугнуть парочку, Джемс прячется в тени деревьев.

Жорж уговаривает свою даму пройтись по лесу, но для этого надо пересечь площадку, освещенную луной. Дама не решается.

«Ага, — думает Джемс, — боится, что могут заметить, что от нее не будет тени».

Жорж упрашивает. Дама оглядывается кругом и, видя, что никто за ними не следит, соглашается. Они быстро переходят освещенное место. И Джемс с ужасом видит, что он не ошибся; от Жоржа тянется длинная черная тень, от дамы нет ничего!

Вампир!

И как ни был Джемс готов к этому выводу, на минуту он потерял способность сдвинуться с места.

В это время Жорж и его дама скрылись в лесу. Джемс бросился за ними, но минутной остановки было достаточно, чтобы он потерял их из виду.

Только опушка леса была освещена, внутри же царил мрак.

Обежав кругом, он несколько раз окликнул Жоржа по имени.

Жуткая тишина.

Джемс снова выскочил на освещенную площадку. Никого. Тут же он сообразил, что, конечно, вампир не пойдет на свет, а увлечет свою жертву в темноту.

Тогда он бросается опять в лес. Тихо, угрюмо стоят старые сосны, и только издалека долетают звуки вальса.

«Опоздаю, опоздаю!» — молотом стучит в голове Джемса. Что делать? Он бросается к палатке управляющего и требует людей и фонарей. Он забыл, что может всех напугать и испортить праздник; забыл, что может рассердить и самого Гарри.

«Опоздаю, опоздаю!» — твердит он и, не дождавшись помощи, опять бежит к роковому месту.

Джемс предполагал, что лес с этого места непрерывно идет в гору, и с ужасом думал, где и как он будет искать Жоржа.

Оказалось же, что это не лес, а только еще перелесок, за которым расстилается вновь освещенная поляна, и поляна подходила к самой подошве замковой горы.

«Слава Богу, я ошибся, это другая сторона озёра, легче будет искать, — мелькает в голове Джемса. — Да вот и они».

Правда, ему навстречу по поляне двигаются две фигуры, но это не Жорж К., а две женщины. Одна из них, с черными локонами, несомненно давнишняя дама Жоржа, а кто же другая?

Светлая блондинка, в легком старомодном платье.

Они идут, обнявшись, и представляют собою картину, достойную кисти Греза.

Удовлетворенное счастье сияет в их взорах и придает их лицам какой-то ослепительный блеск. Они сказочно красивы.

Джемс забыл и Жоржа К., и свои заботы о нем, он видит только двух обольстительно прекрасных женщин!

Кровь его горит, сердце бьется любовью. Но это продолжается мгновение, сильная натура и светлый логический ум берут перевес над молодой, бурлящей кровью.

Он уже не замечает больше сияющих лиц красавиц, а с ужасом видит, что обе фигуры при свете месяца не оставляют ни малейшей тени!