невероятную боль, отдающуюся во всем теле: из ушей и носа вытекает кровь, а голова того и

гляди лопнет от давления. Вижу, как ребята падают на землю, держась за головы. Они вопят

так сильно, что на меня ошеломляющим толчком накатывает волна их чувств. Моя

способность резко обостряется, когда рядом люди, чувства которых обнажены. Я гляжу

вперед: здание Совета, в котором я бывала не раз, разваливается по кусочкам. Ощущения

самые худшие – адская всепоглощающая м ука захватывает все мое тело. Эмпатия становится

тем самым оружием против меня самой. Я кричу, зажмурившись и падая на колени. Сил

почти нет, и я не знаю, как поступить. Если я что-нибудь не предприму, мои друзья и я сама –

мы погибнем.

Сквозь боль я поднимаюсь. По щекам катятся слезы, но они не прозрачные, а алые. Это

кровь. Она льется из глаз. Смотрю на свои руки – дрожат, трясутся. Однако я не могу

позволить этому закончиться так. Окунаюсь в свой разум, как в озеро. Так глубоко, как могу.

Выуживаю оттуда воспоминание: я сижу у дерева, к которому мы часто ходили, а Реми ходит

кругами, рассказывая мне о том, как хорошо было бы сбежать куда-нибудь далеко. Она

расстроенная, потому что поругалась с мамой. Я помню слова, которые сказала ей тогда.

Теперь они слышатся лишь туманным эхом в моей голове.

– Все будет хорошо, Реми, - говорила я тогда, - Мы-то с тобой никогда друг друга не

подведем. Я всегда буду с тобой. Веришь?

«Я никогда этого не забуду»

– Верю, - ее слова, как ласковое солнце. Я помню, как она подошла ко мне и крепко

обняла. Тогда в ее руках не было уничтожающей силы. Тогда она была просто Реми, моей

сестрой, которую я любила. И которую предала.

40

0

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Открываю глаза и понимаю, что единственная возможность спасти нас всех, это создать

поле. Однако сил у меня мало, их почти нет: они стремительно уносятся прочь вместе с той

болью, которую я испытываю. Болью людей вокруг меня.

Я сосредотачиваюсь. Я обязана. Ради того, что еще осталось.

Волна энергии выходит из меня и окутывает собой тех, кого я хочу защитить: Кита,

Зейна, Аманду, Рэя, Адама, Гвен, Морта. Себя я тоже включаю в это число. Нас восемь

человек, и держать такой купол чертовски сложно. Я не понимаю, как мать держала купол

размером с целый город. Наверняка, она очень сильна.

Когда акустическая волна уходит, я отпускаю поле с резким выдохом. Падаю на землю, свернувшись калачиком, как после длинного марафона по бегу. Мое сердце дико колотится, я

хватаюсь за него, как будто оно снаружи, а не внутри. Держу, чтобы не убежало. Ко мне

подползает Зейн.

– Ты в порядке? Ксана?

Его голос доносится до меня смутно, как через полиэтиленовую пленку. Лежу, не

шевелясь – только дыхание занимает весь мой мозг. Мне нужно дышать, больше, сильнее.

Иначе я задохнусь. Голова кружится, а в ушах возникает дикий шум.

– Черт, у нее гипервентиляция легких, - ворчит Зейн, пододвигаясь ко мне. Я вижу Кита, Рэя. Они склонились надо мной, как будто я умираю. Но ведь нельзя умереть от частого

дыхания?

– Сделай что-нибудь!

Зейн смотрит на меня. В желудке появляется чувство тошноты. Я дышу все чаще. Это

похоже на паническую атаку, но я ими не страдаю. Зейн чертыхается, а затем, неожиданно

для всех, и для меня самой в частности, целует меня. Его губы настойчиво впиваются в мои.

Мир движется в замедленном действии. Я окунаюсь в это приятное ощущение целиком.

Закрываю глаза. Поцелуй Зейна меня успокаивает. Удивительно, но это помогло. Мое

дыхание через несколько секунд нормализуется. Зейн медленно отстраняется, заглядывая мне

в лицо. Я чувствую, что губы двигаются, но не слышу собственных слов.

– Не за что, - говорит Фрай, и легкая улыбка трогает его губы. Он поднимает меня на

ноги. Голова все еще идет кругом, но я уже могу отчетливо видеть. Ребята тревожно

переглядываются, говорят о чем-то, а я не могу оторвать взгляд от Фрая. Он спас мне жизнь.

Я чувствую его эмоции: панику, замешательство, но и радость. Он счастлив, что все-таки

добился от меня поцелуя? Удивительно и смешно на фоне происходящих событий.