Джед замолкает, глядя себе под ноги. Затем поднимает голову и пронзает меня взглядом, полным ненависти и презрения.

– Соглашайся, - говорит он, - И все останутся живы.

Он идет к выходу. Не оборачивайся, но я отчетливо слышу его слова:

– Не обмани ее доверия.

_______________________________________________________________________

Первое: в мое тело был вшит микрочип. Неужели мать внедрила его тогда, когда делала

мне прививку много лет назад? Почему я не ощущала его в собственном теле? Как такое

вообще возможно?

Второе: предположительно, мой отец – Джонатан Нойр. Это отвратительный человек, и

сам факт принадлежности к его семье, к его крови, доводит меня до исступления.

Третье: Себастьян может оказаться моим братом. Это просто невыносимая мысль. Она

причиняет боль, которая не идет ни в какое сравнение с первыми двумя фактами. На них я

могла бы наплевать, если бы не Бастьян. Если бы не тот факт, что я люблю его – отчаянно и

глупо, спустя столько лет.

Мне становится нехорошо. Я вдруг осознаю, что это я виновата в смертях близких мне

людей. Из-за меня нас выследили тогда дроны. Из-за меня погибла Шайлин. Горло сводит

судорогой. Мне хочется расплакаться от досады и чувства вины, сковывающего мои легкие. Я

буквально не могу дышать. Почему я не поняла, что мать сделала со мной? Как я могла быть

такой идиоткой? Почему я верила каждому ее слову? Почему не поняла, что она лжет мне?

Постоянно, нагло, в глаза. Она действительно изменяла отцу с Нойром, я знаю это, я сама все

видела. Но могут ли слова Ремелин быть правдой?

– Ты всегда выглядишь так, будто раздумываешь над планом спасения мира, - слышу я

знакомый голос и тут же оборачиваюсь. Передо мной стоит Адриан, мой старший брат. Я и

34

0

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

забыла, что он тоже здесь. Кажется, он вырос на голову, а еще его тело теперь напоминает

груду мышц. Я помню Адриана другим. Но после той ужасной ночи все наверняка

поменялось.

– Так и есть, - отстраненно говорю я. Мне хочется спросить у брата, почему он помогает

Ремелин, но слова заточены внутри меня, и я не могу их выпустить. На самом деле мне не

хочется говорить ни с Адрианом, ни с сестрой, ни с кем-либо еще. Я еще не успеваю отойти

от одного шока, как тут же наступает другой. И так постоянно. – Что ты здесь делаешь?

Пришел уговаривать меня согласиться?

Адриан молчит. Его лицо кажется мне уставшим и изнуренным постоянными

бегствами. Зеленые глаза смотрят на меня изучающе, будто впервые видят. Я больше не

узнаю в нем своего брата. Теперь он очередной незнакомец, а может, и враг. Вздыхаю, проводя по спутавшимся волосам, пальцами.

– Она причинит вред невинной девочке, Адриан, - говорю я устало, - Я этого не допущу.

Не уверена, что мы все еще в тех отношениях, в которых были десять лет назад. Брат

скрещивает руки на груди и смотрит на меня со смесью сомнения и чего-то, очень похожего

на разочарование. Наверное, это оно и есть. Во мне разочарованы все.

– Никто не пострадает. Девочка просто сделает свое дело. Я обещаю, что никто ее не

тронет, Алекс.

Я смотрю на брата. Он уверен в собственных словах, судя по тону его голоса.

– Реми изменилась, ты заметил? – спрашиваю я, подходя к брату ближе, - Она стала

жестокой. И бесчувственной. Я не могу довериться ей.

– Как и она не может довериться тебе из-за того, что ты сделала, - парирует Адриан, и

меня будто ударяют в солнечное сплетение. Причем, несколько раз подряд. Чувство вины

возвращается, а я только и делаю, что извиняюсь. Что еще я могу ей сказать? Ничего. Слова

ничего не решают в этой жизни. В конце концов, это ведь просто слова – звуки, доносящиеся

изо рта. Пустота. Сказать можно что угодно, но вот сделать…

Мало кто способен признать свою вину на деле. Никто не совершает искупительных

поступков. Остаются только слова, витающие в воздухе, в пространстве между людьми, которые не могут простить друг друга, как бы ни пытались.