ко мне направляется тот же санитар. Он худой и высокий.

Меня пихают в камеру. Охрана стоит по обе стороны от двери. Дверь за Джедом

захлопывается, и это последний момент, когда я вижу его несчастное, страдающее лицо. Мне

не сдержать рыданий. Я падаю на пол, на колени, и тяжело дышу. По крайней мере, он жив.

Но надолго ли?

Санитар резко вкалывает мне в руку препарат, и я ощущаю себя неживой, застывшей во

времени и пространстве. Все тело немеет, кожу покалывает. Но прежде чем отключиться, я

вновь смотрю на мать и сестру, что стоят в дверях. Их взгляды разные: мать глядит с

торжеством, словно, наконец, добилась того, чего так давно хотела, а Ксана замерла, застыла.

Ее глаза излучают что-то незнакомое мне. Она едва заметно покачивает головой, по щекам

катятся крупные капли слез.

А я ненавижу ее.

И за секунду до того, как дверь моей камеры захлопывается, я пронзаю ее ледяным

взглядом и шепчу:

– Я никогда этого не забуду.

(К)

Опустошенная, я бреду вдоль городских улиц.

В какой-то момент снимаю туфли и бросаю их в сторону, не смотрю, куда. Мне плевать.

Продолжаю идти вперед, босые ноги ступают по мокрому асфальту, по траве, щекочущей и

влажной. Не останавливаюсь. Дохожу до парка, где обычно бывала Реми, сажусь на

скамейку. Делаю несколько глотков свежего прохладного воздуха и пытаюсь прийти в себя.

Что я сделала? Зачем я сделала это?

«Для ее блага», - проносится у меня в голове, но другое чувство внутри колет меня, будто тысячи ножей одновременно. Чувствую себя так, словно весь мир просто перестает

вращаться в одну секунду. Я вот-вот взорвусь от напора эмоций, которые так и норовят

вырваться наружу.

Я никогда этого не забуду.

Ее голос так и стоит в ушах. Мне не избавиться от того чувства, которое я испытала, когда Реми взглянула на меня. Ее глаза были такими холодными, такими отстраненными.

Сердце сжимается от тянущего ощущения внутри. Тихо всхлипываю, закрывая лицо руками.

Она не простит меня за это, я знаю. И мне ужасно плохо оттого, что я сделала, но изменить

что-либо уже не в силах. Мама обещала не причинять ей вреда, однако теперь мне слабо в это

верится.

После того, как дверь камеры Реми закрылась за ней, я увидела настоящую ауру,

витавшую все это время вокруг нашей матери. То была аура обмана. Теперь я могла

распознавать, что именно означал тот синий цвет. Она обещала, клялась, что с сестрой все

будет хорошо. А я верила. Вплоть до этого момента.

24

1

Megan Watergrove 2015 INVICTUM

Мне вдруг стало ясно, что так или иначе, я стану следующей. Она не посадила меня в

клетку только лишь потому, что я должна была сдать ей Реми. Теперь никаких преград для

этого не было. Однако я все еще была на свободе. Возможно, это был мой последний день.

Вспоминаю, что обещала Дэвиду вывести его сестру из города. Может быть, хотя бы это

я смогу сделать, никому не навредив. Ставлю эту задачу в приоритет и поднимаюсь со

скамейки. Ноги мерзнут. Выдыхаю прохладный воздух и провожу рукой по волосам.

Оглядываю пустующий парк. В нем нет людей, как бывало раньше. Сейчас, когда Акрополь

находится в предвоенном состоянии, беспокойство народа лишь усилилось.

Богачи боятся бедняков, обычные боятся необычных – какова ирония.

Почему-то в мыслях появляется Себастьян. Не знаю, зачем я думаю о нем сейчас, ведь

он является самой маленькой проблемой, по сравнению с остальными. Однако сердце не

заставишь замолчать. Он сделал мне больно. Зачем? Может, его целью было каким-то

образом попытаться защитить меня, как это сделала я в ситуации с Реми? Может, отец ему

угрожал?

В глубине души я очень надеюсь на такой ответ, но разум подсказывает – Себастьян

всегда был плохим человеком. Возможно, он даже не подумал, что ранит меня своими

действиями. Ему просто все равно. Он играет со мной, как кот с мышкой, а я верю.

Наивная дурочка Ксана.

Хочется поставить точку, хотя бы над чем-то. Я не знаю, что станет делать мама на

самом деле, но мне не справиться с ней и ее армией. Уже слишком поздно. А может, это