— Правильно, сынок, — сказал отец. — Сейчас снаряжу нескольких парней, пусть всю ночь у трактора дежурят. А ты ступай домой, отоспись хорошенько, завтра у тебя будет трудный день.

Я пошел домой, лег на полати, но мне не спалось. Сердце сжималось от тревоги за мой трактор. Уже вернулся и лег спать отец, давно угомонились все домашние, а я все ворочался с боку на бок.

Наконец, когда прокричали полночные петухи, я не выдержал, оделся, сдернул с гвоздя свою видавшую виды кепку и потихоньку вышел на крыльцо.

Ночь была темная, безлунная. Когда я подходил к колхозному амбару, возле которого стоял трактор, кто-то из темноты набросился на меня. Нападавших было двое. Один заломил мне руки за спину, другой стукнул по шее.

— Попался! — услыхал я молодой звонкий голос.

По голосу я узнал сына нашего соседа.

— Федюшка, ты, что ли? — спросил я. — Чего ж ты, брат, своих лупишь?

— Никак, Макар… — растерянно проговорил парень. — Хы-хы, а мы с Ванькой тебя за злоумышленника сочли.

Я похвалил ребят:

— Молодцы, хорошо сторожите. Ну как, никто не приходил?

— Ты — первый, — фыркнул Ванька.

Я немного посидел с ребятами на бревнах, выкурил цигарку и пошел спать. Теперь я был спокоен за трактор.

Я уже подходил к своему дому, как от ворот Тэмрекея метнулась какая-то тень. Не успел я ничего сообразить — удар страшной силы швырнул меня на землю, в глазах поплыли зеленые и красные круги. Больше я ничего не помню.

Очнулся я в своей избе. Лежу на лавке, надо мной склонился отец, мать прикладывает мне ко лбу мокрое полотенце.

В окошках — яркое солнце.

— Глаза открыл! — обрадованно проговорил отец.

Я застонал.

— Что, сынок, больно? — спросила мать.

— Голова шибко болит, — признался я.

Отец сказал:

— Да-а, били — не миловали. Хорошо, по козырьку удар пришелся, а то бы раскроили тебе череп… А так — только кожу рассекли, кость цела.

— Кто меня? Пилька?

— Не знаю… Мать тебя утром у ворот нашла, вышла на улицу, а ты лежишь, весь в крови… Кто бил, того и след простыл. Пилька или кто другой из их шайки — всех их выведем на чистую воду: я уж в милицию сообщил. Ответят по закону: нападение на тракториста — не шутка.

— А кепка? — спросил я. — Кепка где?

— Тут она, тут, — успокоил меня отец. — Подобрал я твою кепку, мать кровь с нее отмыла. Ужо куплю тебе новую фуражку, а кепку эту сбереги на память…

На другой день я вывел трактор в поле.

Вся деревня сбежалась смотреть, как станет пахать трактор. Голова моя была завязана, но я старался держаться бодро: люди смотрят.

Моя первая борозда была началом большой пахоты…

Слушал Вася рассказ и с уважением поглядывал на дедушкину кепку — старую, потертую, со сломанным козырьком.

Саша и Павлик дружат давно. В школе сидят за одной партой, летом вместе рыбачат. По делу и без дела забегают друг к другу домой, благо живут по соседству.

А вот с Лешкой у них дружба не клеится, хотя он учится в одном с ними классе и живет ка той же улице. Лешка хвастун и задира, любит кулаками махать, когда знает, что не получит сдачи. Так и норовит стукнуть девчонку или какого-нибудь первоклашку. Утром приходит в класс, первым делом:

— Дай задачку списать! Дай, а то хуже будет!

Сколько раз прорабатывали Лешку на классных собраниях, но с него все как с гуся вода.

Сейчас лето, каникулы, и Саша с Павликом целыми днями пропадают в лесу, у реки или на озере.

Раз ловили они раков в речушке, что текла за огородами. Слышат: свистит кто-то. Посмотрели — на берегу стоит Лёшка.

— Вы что это там делаете? — спрашивает Лешка. — Рыбу, что ли, голыми руками ловите?

— Ловим, — отвечает Павлик. — Иди и ты полови.

— Глядите, что у меня есть! — говорит Лешка и показывает какой-то черный комок.

— Что это? — спрашивает Саша.

— Не видишь, что ли? Ворона!

Ребята вылезли из воды, подошли к Лешке.

— Из рогатки подстрелил, прямо в крыло попал! — похвастался Лешка.

— На это ты мастер — птиц из рогатки стрелять, — сказал Павлик.

Лешка сплюнул сквозь зубы.

— А тебе что, жалко, что ли?

— Конечно, жалко. Отпусти ее, Лешка, будь человеком. Саша покачал головой: