Он возник из ниоткуда, незримо преодолев все установленные вокруг имения барьеры, и разодрал искривленными обломанными когтями правую сторону моего лица и почти впился крючковатыми пальцами в мой глаз, когда я, придавленный его весом к полу, все-таки исхитрился выхватить тонкий опутанный заклинаниями нож, вонзив тот в изборожденную рытвинами плоть екая. Кровь заливала лицо, схватываясь склизкой пленкой, но дух убрался, на время оставив меня в покое. Я был бы и рад убить его, но в силу некоторых причин это не мог сделать человек из клана Матоба, а остальным... подобного екая было не одолеть.

В дверь постучались, и служанка снова напомнила, что меня ждут.

Нехотя я поднялся с помятой простыни, пробудившийся ото сна, как и в сотни дней до этого, разбитым и уставшим еще сильнее, нежели был вечером. Мой дар отнимает много сил, держит разум и тело в постоянном напряжении, скручивая их ноющей болью, порой граничащей с ощущением, будто изнутри ломают кости. Он дарит вязкие сны, что норовят затянуть меня в глубокий омут, откуда нет пути обратно, и приносят неутихающее чувство опасности. Я ощущаю себя вконец измотанным, понимая, что нигде не могу найти успокоение и безопасный приют, что могли бы позволить мне хотя бы ненадолго расслабиться и отдохнуть. С каждым месяцем все чаще я задумываюсь, сколько еще пройдет времени, прежде чем в одном из снов я окончательно потеряю себя и позволю теням приблизиться настолько, что они смогут коснуться меня, забрав с собой во всепоглощающий густой мрак?

Вероятно, не так уж и много.

Ожидающий человек был одним из союзных нашему кланов и являющийся ко мне уже не в первый раз. Эта скрюченная насмешка над человеком. Ныне он пришел с жалобами на донимающих их земли екаев, вылезших из долгое время запечатанной пещеры в соседнем с ними лесу. С подобными неприятностями они должны бы справиться сами, раз имеют самовлюбленность и наглость называть себя экзорцистами, а не лебезить сейчас передо мной лживо восхваляя величие моего клана. Все их истинные мысли передо мной, как на ладони, даже напрягаться не нужно, чтобы увидеть их настоящее отношение. Ну, что ж, меня это не волнует, ведь все их помыслы и чувства не имеют значения, покуда они даже произнести их не смеют, не то что облачить в действия. Они боятся.

И мне это нравится.

Когда мы остались один на один с молчаливо восседающей до этого в кресле Нанасэ, она нахмурилась глядя на закрытую дверь. Не сдержав тихого смешка, я поднялся, направляясь к окну, возле которого и остановился, смотря на играющие бликами на поверхности искусственного пруда солнечные лучи. День сегодня выдался погожим. Не хотелось бы мне омрачать его проблемами другого клана, но выбора не остается. Судя по лицу Нанасэ, она не успокоится, пока я не помогу им.

– Ты слишком спокоен, – наконец недовольно произнесла она.

– Хм, быть может, – тонкая улыбка едва коснулась уголков моих губ. – А тебе что, больше заняться нечем? Только искать проблемы и накручивать имеющиеся?

– Эти духи опасны, – она проигнорировала мое ироничное замечание, оставив то без ответа, – они маленькие, но их много и они очень прожорливые и к тому же сильно ядовитые. Нужно уничтожить их и как можно скорее, пока они не перебрались в места, где много людей. Они постоянно множатся и уже заполнили значительную часть леса и неумолимо продвигаются в земли его, – женщина презрительно хмыкнула, – клана. Этой ночью я получила донесение, что эти духи напали на одного экзорциста, что попытался их изгнать. Они опасны.

– Об этом не стоит волноваться Нанасэ, это мелочи.

Прислонившись виском к стеклу, я прикрыл глаза, приглушенно выдохнув:

– Я глава клана Матоба. Я с этим справлюсь.