Шрифт:
— Ты домой совсем или как? — вдруг спросил председатель.
— Не знаю… — пламя жарко обдало людей, Егор отступил: — Нужен ли я вам? — усмехнулся он.
— А это мы посмотрим, — сказал Петрович.
Егор сел на чурбак и зажал голову руками.
БЕШЕНАЯ
Механик Федор Сироткин возвращался вечером с работы домой и встретил по дороге Веру Хомутинникову, свою бывшую одноклассницу и даже в некотором роде первую любовь. Она несла с речки два ведра воды.
— Мужа надо заставлять воду носить, — пошутил он.
— А ты помоги! — Вера заглянула ему в глаза и, передавая ведра, рассмеялась: — Я мужа берегу, боюсь, надорвется!
— Повезло твоему Володьке, — в тон ей сказал Федор. — Меня моя Улька не жалеет…
В это время прямо на них вывернула из магазина Улька.
— А вот она, легка на помине, — громко сказал Федор, смутившись от такой встречи.
— Здравствуй, Уля, эксплуатирую твоего мужа, — попыталась пошутить Вера, зная характер Федоровой жены.
Та прошла, не удостоив их вниманием, высокомерная и оскорбленная.
— Ну вот, помог, называется, на свою шею, — вздохнула Вера. — Давай сюда ведра.
— Да донесу, чепуха, — натянуто засмеялся Федор. — Ревности какие-то…
— А что, ко мне уж и приревновать нельзя? — игриво спросила Вера.
— Приревновать и к столбу можно, — не понял ее Федор.
Улька сидела на табуретке, сжав губы и скрестив на груди руки.
— Баньку изволите топить? — ядовито встретила она мужа. — Бельишко, может, вам собрать?
— Брось, Улька, — вяло отмахнулся Федор, стягивая рабочую гимнастерку. — Постирай вот лучше, пока ветерок — обсохнет.
— Постирай тебе! — взвизгнула Улька. — Пускай стирают те, кто воду на тебе возит!
— Дура ты!
— Бабник!
— Не наводи на скандал, Улька, — попытался успокоить ее Федор. — Не раздувай. Что я такого сделал-то? Воду женщине помог поднести…
— Воду он помог поднести? Женщине? Какой женщине? Телке этой? Да на ней цистерны надо возить!
— Чего ты ее-то цепляешь? — сказал Федор и тут же пожалел.
Зеленые Улькины глаза вспыхнули яростным огнем, густой румянец покрыл щеки.
— Любовницу защищаешь? — завопила она, кидаясь на Федора.
Федор вышел из терпения:
— Заткнись, Улька, а то врежу, нарвешься!
Дальше началось невообразимое. Улька кричала, чтоб он забирал свои шмутки и уходил к этой телке.
— Прекрати! — разозлился Федор и ухватил разбушевавшуюся жену за руки.
Улька вывернулась и укусила его за палец.
— Ах ты… бешеная! — Федор не сдержался и несильно двинул Ульку тяжелым кулаком.
— Мама! — заорала та не своим голосом.
Федор плюнул, переоделся и вышел из дома. «Вот жизнь! — раздраженно думал он, шагая по улице. — Того и гляди сюрприз преподнесет эта сумасшедшая… Семь лет прожили, а она как была дурой, так и осталась. Не Мишка с Сережкой, так давно бы на край света сбежал. Завтра надо сыновей от тещи привезти, а то она еще и от безделья дурью мается».
На лавке у своего дома сидел Аким Чуднов, совхозный сторож.
— Куда расшагался? Садись, покурим, — пригласил он.
Федор сел, и в самом деле, идти было некуда. Покурили.
— Чего смурной такой? — спросил Аким.
— Да так…
— С Улькой, поди, поцапались.
Федор махнул рукой.
— А чего тут гадать? Раз на ночь глядя из дома бежишь, значит, с бабой поскандалил… Сколько девок в деревне хороших было, нет, тебе надо было на этой занозе жениться! С Веркой Хомутинничихой кружился, вот и брал ба ее. Она ядреная, Верка-то… Правда, крученая стала, холера, как в годы вошла: юбку длинную наденет, смех один прям! А так ничего, спокойная баба, не чета твоей горластой. Покрутит-покрутит, покудова молодая, да перестанет, а твою до седых волос не успокоить… Она же у тебя малость того, — рассуждал Аким, попыхивая папиросой.
— В каком это смысле? — обиделся Федор.
— В таком. Позавчера на агронома кидалась, как бешеная овчарка.
— Ну, ты полегче с кличками-то… За дело она его, пусть не матерится при женщинах, — заступился за жену Федор.
— Могла бы покультурнее лаяться, — возразил Аким. — А то за один матюк чуть глаза Гаврилычу не вытащила. Он теперя ее за версту будет оббегать… Побил бы ты ее как следует, чтоб поутихла.
— Побил уже сегодня, — нехотя ответил Федор.
— Рази так бьют? Гладют только, — сплюнул Аким. — Они от такого битья еще нахальнее становются. В профсоюз бегут доносить. Баба нонче грамотная пошла… Таких бабенок кнутом надо учить. Моя тоже по молодости кого-то из себя гнуть начала, а теперь как шелковая…