Титков веселым взглядом окинул стал.

— Чего-то не хватает! Все же гостей встречаешь, Игнат…

— Незваные гости хуже татарвы, — тут же вставил рыжий. Он сгорбился, чуть не сунувшись носом в клеенку, пошарил рукой под столом и, как фокусник, извлек оттуда бутылку.

— Ну! Черт рыжий! — восхищенно сказал Титков. — Ты ее туда прятал?

— А что она кусается! Чуть палец не оттяпала…

Дядя Толя расставлял стаканы.

— Мне не надо, — сказал он.

— Мне тоже, — Балашов отодвинул стакан чересчур решительно. Титков сконфузился, но промолчал. Отец сидел не шевелясь.

— Директору больше достанется! — хмыкнул рыжий, накрыв розовой пятерней свой стакан.

— Ох и дождешься у меня… Я ведь вспыльчивый!

— Пыли боюсь! — рыжий всем телом изобразил страх, Васька жался к нему, переживая за нового друга не меньше, чем за Балашова.

Дядя Толя-сорока потянулся к своей папке, достал сжатые скрепкой бумаги.

— Вот тут…

— Вы лучше своими словами… — Балашов повернулся к нему, но смотрел в пол.

— Вы не в курсе, что Белов совершил аварию?

Васька вздрогнул. Балашов выпрямился, словно хотел взлететь.

— Вам придется выступить на суде.

— Вот ведь как… — проговорил отец рассеянно. — И… как же это его угораздило?

— При въезде в город.

— Бог шельму метит. — Балашов заиграл желваками.

— При чем тут бог, Игнат! — возмущенно возразил отец. — Беда-то какая… Кто-нибудь пострадал?

— Да… Полная машина. Были женщины. — Дядя Толя жестко посмотрел на егеря. — Почему же вы, Игнат Степанович, не позвонили нам сразу, в тот же час, в ту же минуту, когда…

— Позвонил! — Балашов вскочил и зашагал по кухне. — Позвонил! Да они тут!.. А! — он махнул рукой и снова сел.

— Ну ладно! Не волнуйтесь так… Понятно, конечно. Я представляю. Машина не личная… Начальство. Так?

Балашов кивнул и отвернулся.

— Сильно женщины-то? — Отец не мог успокоиться.

— Весьма…

Рыжий встал и потянул за собой Ваську.

— Подышим хвойными ветрами!

— Далеко не уходите, — сказал вслед Титков.

Шофер спал, приподнимая выдохами мятую газету.

— Носом читает! — Рыжий подкрался и стукнул кулаком в лобовое стекло. Шофер вскочил, саданувшись грудью о баранку.

— Жив? — озабоченно спросил рыжий. — Ну-ну, спи!

— Дурак! — крикнул вслед ему шофер. — Я тебя назад не повезу, гад буду!

— А ты и сам не поедешь. Тебя Титков уволил!

Шофер засуетился, что-то пряча в машине. Потом сердито хлопнул дверцей и пошел в дом.

— Бутылку заныкал! Давай наперегонки, Васек!

Пролетели метров двести. До поляны. Рыжий дышал тяжело, махал руками.

— Совсем загнал, лосенок! Ну что, обратно? — И тут же помчался, будто в нем какая-то машина заработала.

— Ну вот! Немножко дурь выветрил. Хочешь, прокачу?

— Не надо! — испугался Васька. — Я… не люблю кататься.

— Жаль! А то бы ударили сейчас по бездорожью и разгильдяйству!

— Сергей! — окликнул с порога Титков. — У тебя., совесть есть?!

— Немного! — засмеялся рыжий Сергей. — Занять?

Титков плюнул и вернулся в дом.

— Эх! — Сергей посмотрел в ясное небо, потянулся. — Пойдем пропустим еще по тарелочке.

Шофер, нахохлившись, сидел у печки. Дядя Толя смотрел на него пристально, сердито. Отец сосредоточенно собирал со стола посуду, складывая с тарелок на сковороду целые куски рыбы. Из комнаты доносились голоса Балашова и директора Титкова.

— Иваныч! — просяще сказал Сергей. — Еще рыбки хоца!

— Так садись ешь! — позвал отец. — И выпей. Что-то никто и не тронул…

— Да пошла она! Я ведь не шофер.

— Ты оставишь меня в покое! — взвился, совсем красный, работник автотранспорта.

— Покой ведь только снится…

— Я могу идти? — вытянулся по-военному шофер.

— На все четыре стороны! — разрешил Сергей, принимаясь за поджаристый кусок.

Дядя Толя-сорока уткнулся лицом в ладонь.

— Ну, как тебе здесь? — спросил он, лучисто улыбаясь, когда хлопнула дверь за шофером.

— На ять! Свои люди! — Сергей обнял тяжелой рукой Ваську. Насторожился, потянулся к приемничку.