Создавалось впечатление, что шримпы забавляются с ними словно кошки с несмышлеными мышами. Твари явно провоцировали людей на необдуманный, опрометчивый шаг, стремясь вызвать у них неконтролируемую панику. Быть может они хотели насладиться их ужасом, заставить бежать сломя голову сквозь заросли в тщетной надежде спастись?

Борис встретился глазами с Батьком. Они поняли друг друга без всяких слов. Практически одновременно они жестами показали все, что думают по поводу своего безвыходного положения. Костлявая, сплошь покрытая синей татуировкой рука старого вора был сложен в эффектный кукиш, а средний палец Бориса задорно торчал вверх.

Кивнув друг другу, словно на прощание, они, не таясь, громко щелкнули предохранителями своих "калашей" и открыли огонь.

– 37 -

Борис и Батек с небольшим запозданием поняли, что шримпы взяли их в клещи, когда слева и справа от них закачались черные, корявые ветки, сплошь усыпанные мясистыми, сине-желтыми листьями.

Три гиганта, закованных в броню, возникли практически одновременно. Было такое ощущение, что они специально выжидали, когда у людей закончатся патроны. Батек отбросил бесполезный автомат в сторону, выхватил мачете и угрожающе прочертил воздух перед собой

– А ну подходи, сволочи! Живым я все равно не дамся!

Борис несколько отстраненно, так словно все происходящее не имело к нему никакого отношения, отметил, что "калаши" нанесли шримпам определенный урон. Их бронированные доспехи утратили былой лоск. Желтые пластины были сплошь покрыты глубокими вмятинами и царапинами. Кое-где на латах были видны даже трещины, сквозь которые сочилась ядовито-зеленая жидкость.

– Это же их кровь!
– изумился Борис.
– Все-таки мы задали им напоследок жару!

Перехватив автомат за ствол, он поднял его, словно дубину над головой и приготовился уже треснуть им надвигающуюся на него гигантскую членистоногую тварь. Но так и не успел этого сделать. Автомат его завис в воздухе, а лицо парня приняло крайне изумленное выражение.

Откуда-то из кустов, прямо позади шримпов неслышно выбралось странное существо. Оно было все увешано ветками и листьями, а внешне смахивал не то на лешего, не то на большую, толстую кикимору. Тем не менее, это был человек. Более того, было в его фигуре что-то до боли знакомое.

В руках чудища неожиданно блеснул металлический аппарат, формой своей напоминающий здоровенный саксофон. Из его раструба медленно выплыло ослепительно сверкающее образование, размером с теннисный мяч. Было такое ощущение, что оно вытекло, словно капля и вопреки законам тяготения не упало, а зависло в воздухе. Внезапно сверкающий сгусток ускорился и стремительно прыгнул на шримпа, стоящего в центре.

Едва коснувшись брони, шар растекся по ее поверхности, стремительно впитываясь и проникая вглубь металла. При этом слышалось громкое шипение и шкворчание, словно на огромной сковородке жарилось сало.

Двое других шримпов поспешно обернулись. Но, как выяснилось, недостаточно быстро, потому что к тому времени, "леший", как окрестил его про себя Борис, уже успел выдуть из своего "саксофона" еще парочку сверкающих пузырей. Когда шримпы выхватили уменьшенные копии аппарата бывшего у существа атаковавшего их, каждый из них уже схлопотал по сгустку энергии.

Первый шримп застыл на том месте где стоял, в том самом положении в котором его настиг сгусток загадочной энергии. Внезапно блеск его металлических доспехов потускнел и они стали стремительно чернеть. При этом чернота шла откуда-то изнутри. Буквально через несколько секунд, шримп превратился в обугленную головешку.

Через некоторое время перед изумленным Борисом и Батьком стояли три черных шримпа, которых загадочный огонь в считанные секунды пожрал изнутри.

Между тем, их спаситель скинул с головы некое подобие вьетнамской конической шляпы, сделанной из связанных между собой веток.

– Вадик?
– изумленно протянул Борис, не веря своим глазам.

– Не Вадик, а товарищ капитан, салага! Никакого почтения к чинам и званиям!
– расхохотался "леший" и сгреб парня в охапку.

– Но тебя же тарканы сожрали, начальник!
– воскликнул Батек, обнимая Вадика.

– Я сначала тоже так думал!
– продолжая радостно хохотать, капитан.
– Но они не стали меня жрать и зачем-то посадили меня в клетку. А потом даже засунули туда ко мне женщину.

– Красивую?
– ляпнул Борис.

– Не, она был страшная, как моя жизнь!
– честно признался Вадик.
– Натуральная обезьяна. Я так понял, что шримпы решили заняться селекцией. В смысле улучшить породу тех человеческих особей, что у них есть.