Шрифт:
Ллиана задумчиво опустила голову.
— Что если тебе пришлось бы выбирать? — после долгой паузы спросил Вернер.
Вопрос застал врасплох.
— Между кем? — не поняла девушка, — между вами?! Ну нет, до этого не дойдёт!
Он, взяв её за подбородок, приподнял ей голову, пристально глядя в глаза.
— А если дойдёт? — настаивал Вернер, — если я потребую этого?
Ллиана зажмурилась, представив себе очную ставку в обрисованной Вернером ситуации. Он, в это время давил на неё взглядом, вытягивая ответ.
«Это нечестно!» — возмутилась про себя девушка. Всё в ней протестовало против такой несправедливости. Однако любимый словно лишал её воли, заставляя наплевать на всех и на всё, кроме НИХ.
В конце концов она сдалась.
— Я люблю тебя, Вернер, — сказала она, — и всегда буду любить. Я тебя всегда выбирала и выберу впредь. Что ещё? Ты ведь знал это. К чему тогда ревность и эти совершенно беспочвенные, глупые предположения?!
В ответ тот только улыбнулся. Победоносно, ласково, нежно… и привлёк её к себе, укрыв плащом.
Они могли так стоять часами, тихо разговаривая, или просто молча. Глаза говорили больше слов.
Ллиана осознала, что сказала чистейшую правду — ведь только в его объятиях она снова почувствовала себя счастливой. Как и всякий раз, когда он просто был рядом…
За это время произошло много чего. Не заметила, как по уши влюбилась. Помнила лишь тысячи тайных свиданий, признания любви и две сладостные ночи, проведённые вместе…
Плодом этой страстной любви стала малышка, названная Амалией, отданная на попечение старой учительницы Ллианы.
Они оба любили её, как и друг друга. Никто так и не узнал об их тайне.
Глава 12. Сомнения
Этот день Ллиана проклинала заранее — день начала похода.
Проснувшись утром, девушка не чувствовала ничего, кроме тревоги, холода и сырости. Хотела съездить попрощаться с мамой…
Испросив разрешения (А вернее просто поставив всех перед фактом) она села в карету и уехала.
…
— Почему мне так трудно осознать, что это необходимо, что это может удачно закончится? — всхлипнув, спрашивала Ллиана маму, нежно обнимая её за плечи, — почему мне всё время кажется, что это — верная смерть?!
Та слегка напряглась, задумавшись.
— Мне почему-то тоже не очень нравится эта идея, — согласилась она, глядя в глаза дочери, — но если ваших постигнет неудача, то это будет не случайность, а заранее подготовленный подвох…
Ллиана, сдвинув брови, пристально посмотрела на мать.
Та сидела, сложив руки на коленях и неотрывно смотрела на дочь остекленевшими, увеличившимися в размерах глазами, походя на оракул.
— С чего ты… почему ты так решила? — запинаясь, спросила девушка. Её испугала уверенность, с которой мама произносила те слова.
Она не ответила, несколько минут бездвижно сидя в кресле. Затем сказала:
— Тебя так или иначе заставят идти в поход, потому что фея нужна для того, чтобы с помощью магии увеличивать силу отряда. Даже твоих немалых сил, которых у тебя вообще больше, маловато на целую армию на протяжении всей войны. Здесь нужна полностью бессмертная энергия, а не бессмертная наполовину.
Ллиана заикнулась, Подавившись чаем.
— Бессмертная? — в недоумении переспросила она, — это ты сейчас образно, да?
Мама на полном серьёзе отрицательно качнула головой.
— Я сказала то, что сказала, — ответила та, — ты никогда не спрашивала себя, дорогая, что с тех пор, как тебе исполнилось шестнадцать люди стали говорить, что мы похоже скорее на молодых сестёр, чем на мать и дочь.
— К чему ты клонишь? — не понимая насторожилась девушка.
Та вздохнула, словно ей пришлось сейчас иметь дело с бестолковым маленьким ребёнком.
— К тому клоню, что я бессмертная, — пояснила она, — что я должна пойти вместо тебя. Ради твоей безопасности и успеха.
Ллиана сначала тупо открыла рот, в полнейшем шоке. Затем как-то неестественно расхохоталась.
— Мам, ты часом не… — начала она.
Та повелительным жестом остановила её.
— Ты хотела узнать моё имя, — перебила её мать, — так вот — меня зовут Кассандра. Тебе о чём-нибудь говорит это имя?
Девушка застыла, как бездвижный, холодный кусок льда.
— Дочь материализовавшихся людских Мыслей, — тихо прошептала она.
Та лишь кивнула в знак согласия.
— Верно, — выдержав неловкую паузу сказала мать, — дочь Мыслей, не имеющих плоть, но способных рождать её… так, кажется, говорилось о наших родителях. И это правда.