Потому что оба грешника приговорены к высшей мере наказания, и не подлежащий амнистии приговор давно вступил в силу.

«Адьюлтер вульгарис» или «левак обыкновенный» не порицается строго, еще чаще поощряется продвинутыми сексопатологами, если несет менторский подтекст и происходит без привлечения третьих лиц.

«Не навреди!», — фраза, заимствованная у Гиппократа, как нельзя лучше отражает зыбкую суть явления.

Стремление Дена дружить семьями и проводить вместе каждую свободную минуту сыграло со всеми злую шутку и обернулось катастрофой.

Скажете, что особенного, переспал с женой друга, а она с мужем подруги, махнулись пару раз, не глядя. Пофлиртовали, пококетничали, насытили организм бесплатным тестостероном и эстрогеном. О таких рокировках сочиняют легкомысленные пьесы, по ним разыгрывают комедии положений. Пока речь не заходит о любви. Стоит эфемерной и капризной субстанции подать голос, забавная креатура рушится.

А сластолюбцы предстают перед людским судом с обвинением в предательстве. Подлом и циничном, не заслуживающим прощения.

Обе ячейки общества испытали тогда недюжинный стресс, но удержались на плаву. В каждой семье увенчанные рогами истцы предпочли замять процесс и остаться при своих интересах.

Но был и высший суд, неволивший грешников не встречаться друг с другом, раскаиваясь в одиночестве.

Как пережил смутное время Денис, лишившийся закадычного друга и как бесплатного бонуса — его доверчивой и послушной жены, никто не знал. Дмитрий навсегда вычеркнул приятеля из жизни и предпочитал не вспоминать.

Как выжила Лера, другой вопрос. Обладая впечатлительной и романтической натурой, воспитанной на английских романах, она обрела бессрочный абонемент в ад. Планомерно исследуя который, круг за кругом, безуспешно пыталась вырваться на свободу.

Долгие годы суровые тюремщики стерегли выход, дарили напрасные надежды, лгали и путали следы. Развели судьбы близких друзей, охраняя их души, проложили бездонную пропасть, наполнившуюся до краев слезами раскаяния и вздохами сожаления.

Но слепые старухи Мойры, ткущие жизненное полотно, допустили промах, не уследили за пауками — пронырами, прогрызшими дыру и позволившими Его Величество Случаю пойти во банк.

— О чем задумалась, девочка? — Денис открыл дверь машины, приглашая.

— Мне многое надо рассказать тебе. А начать сложно.

— Пустяки. У нас целый день впереди. Все по порядку, сначала ты спрашиваешь — я отвечаю, потом наоборот, а на сладкое…, — глаза его прищурились, пряча под ресницами ненасытный волчий блеск. Язык медленно облизал верхнюю губу, — ну ты понимаешь….

«Боже!»

Лера вспыхнула от жара, зародившегося в ее груди, мгновенно охватившего все тело и затуманившего рассудок. Качнувшись, удержалась рукой за сидение и, спрятав разрумянившееся лицо, нырнула в салон новенького Порше.

Морозов остался верен себе. Гиперсексуальность и блеск, два емких слова формировали его облик, работающий на публику. Внешний лоск, продуманный до мелочей изысканный гардероб, дорогие побрякушки, шикарная машина играли первостепенную роль в его создании. Служили визитной карточкой, открывающей многие двери за спиной фейсконтроля. Немногом смертным был открыт доступ к душе, где обитал простой парень, с трудом вырвавшийся из лап нищеты, предпочитающий классику авангарду, скрипичные сонаты попсе, замирающий в восторге и роняющий втихаря слезы от органных токкат, везде и во всем пытающийся уравновесить серую действительность и врожденное чувство прекрасного.

— Как твой Димон поживает? — выруливая со стоянки, как бы, между прочим, спросил Денис.

Валерия изогнула в недоумении бровь.

«Вроде моя очередь сейчас спрашивать?»

— Ден, не задавай дежурных вопросов. Было интересно, позвонил бы другу. Хоть и бывшему.

— Ага, и нарвался бы на пару цветистых фраз. Ты же у Лерки моей не попросила прощения. Побоялась.

«Немыслимая удача, фарт, когда у жены и любовницы одинаковые имена. Ты прав, сначала я не посмела каяться. До последнего стояла на лжи, уверяя всех и вся, что между нами ничего не было, пытаясь вытащить твою задницу из пекла. Спасала вашу дружбу с Димычем, не догадываясь, что за противоположной линией фронта ты, рассчитывая на явку с повинной, сдал меня с потрохами. Позднее, измученная непрекращающимися нападками совести, решилась на письменное признание. Отправила на старый почтовый адрес твоей жены пару фраз, где просила прощение за собственную глупость и за преступную любовь. Отправила на волю судьбы. Дошло ли — не знаю».

— А что Валерия Викторовна? — настал черед следующего протокольного вопроса.

Лицо Дениса перекосила гримаса, мимолетным облачком омрачила солнечный небосвод и, испугавшись нежелательных последствий, исчезла.

— Валерия в очередной командировке.

«О! Как я сразу не догадалась. С чего бы ты так расхрабрился?»

— Отставить поскудную теорию! Ты много не знаешь.

Лера вздрогнула от неожиданного выпада, совершенно забыв, что Ден обладал странным даром слушать ее мысли. Читка вербальных признаков не в счет, он вибрировал на ее волне и угадывал скрытое от чужих глаз.