— Добрая! Ты слишком добрая, Касуми-тян! Достаточно, что дева начинает понимать сердце мужчины, как только они становятся любовниками! Чтобы сделать сердце девы своим, сначала мужчина должен его понять.

— Сердце девы... отлично. Так что ещё необходимо, кроме красивой внешности?

— Безусловно, любовь... если вдруг появится слишком высокое препятствие, пробудится яростная настоящая любовь.

— Мы с рождения вместе, но я не знала, что ты такой романтик, Изуми. Я думала, ты лишь строгая.

— Мне кажется, что ты имела в виду нечто иное, когда говорила «романтик»... ладно, достаточно. К тому же я не романтик, Касуми-тян. Просто тебя такое не достаточно заботит.

— Как скажешь, я все равно не очень-то женственная. Итак, кому разрешено быть любимым Онээ-тян? Кому-то, как Хаттори-сан?

— Касуми-тян! Откуда ты знаешь имя Ханзо-куна?!

Появившись из ниоткуда (на самом деле она была здесь с самого начала), Маюми вклинилась между ними, потому что просто не могла молча слушать. Маюми не припоминала, чтобы представляла Хаттори младшим сестрам.

— Конечно, мы будем знать о любых надоедливых жуках, гудящих вокруг тебя, Онээ-сама.

— Изуми-тян, я в это не верю, вы двое ведь не шпионили за мной?! Это не... это не ваше дело с кем я встречаюсь!

— Неверно, Онээ-тян. У Изуми и у меня школа, так что мы никак не могли за тобой шпионить, вот так вот!

«Вы использовали для этого других людей?!» — лишь в мыслях прокричала она, так что, конечно, никто не мог это услышать. Однако близнецы, наверное, как-то могли, но Маюми по их поведению этого не видела.

— К тому же Касуми-тян и я беспокоимся о тебе, Онээ-сама. Онээ-сама, ты такая красивая, а у тебя никогда не было парня и тебе уже восемнадцать... ты даже уже почти выпускница школы.

— Не то чтобы я не могу себе позволить парня, моё социальное положение... — Она понимала, что такие слова звучат очень похоже на оправдание. Даже хуже, явно «несчастное» оправдание или, наверное, «жалкое». — Эй, разве вы двое не в той же лодке. В конце концов, вы ведь тоже ни с кем не ходили на свидание.

Этим Маюми попыталась стремительно изменить тему разговора. Однако она не подозревала, что эти слова тоже довольно жалкие... до контратаки сестер.

— И что, Изуми и мне ещё пятнадцать.

— Что до признания в любви, я получила сегодня два. Их я вежливо отклонила. «Такой опыт» не такая уж и редкость.

— Ты строгая, Изуми. Ничего б не случилось, если бы ты с ними немного походила на свидания.

— А ты жестокая, Касуми-тян. Несомненно, все мальчишки вокруг тебя не думают о тебе как о «простом друге»... Если ты не прекратишь это слабое поведение, рано или поздно произойдет что-то плохое.

Прекрасно понимая собственную жалость, Маюми затосковала на фоне разговора сестер.

Четвертое ноября.

Наконец настал обеденный перерыв первого дня после возобновления занятий.

— Президент... то есть Маюми-сан. Ты не устала? — с беспокойством Азуса посмотрела на Маюми, которая посетила комнату школьного совета, чтобы помочь с делами.

— Хмм, немножко. Но всё в порядке.

— Может, было бы лучше, если бы ты подождала до следующей недели...

Сегодня была пятница. В субботу тоже были занятия, но третьему году можно было и не посещать школу, немало из них и сегодня, и завтра будут самостоятельно заниматься дома.

— Я думала, что не выдержу, если стану ещё больше измотанной.

— Понятно. Поэтому ты и пришла в школу?! — склонила голову Азуса, в замешательстве уставившись на Маюми.

Ну, приходить в школу, потому что оставаться дома более утомительно... такое, наверное, другие люди не поймут.

Она почувствовала, что объяснять будет немного неловко. Поэтому не ответила на вопрос Азусы и зевнула, прикрывая рот рукой.

Она сложила руки на столе.

Затем прижалась к ним щекой.

Маюми ощутила, как у Азусы расширились глаза, когда она вдруг легла и задремала, но она не обратила внимания и задышала, будто уже крепко спит.

notes

Примечания

1

Софу-сама: уважительное отношение к дедушке.

2