"Как, по покойнику!" - еще подумал Гусь, но отогнал эту мрачную мысль. Короче говоря, положение было, мягко говоря - хреновое, а если называть вещи своими именами, то - плохое, но он был жив, а это главное.

Кто владеет информацией - тот владеет миром! Этой сентенции Гусь конечно же не знал. Точнее говоря - знал...
– конечно же знал, просто не в такой чеканной формулировке. Гусь знал, что для того чтобы выжить в этом дерьмовом мире надо знать, как можно больше. А еще надо, чтобы враг не знал, насколько много ты знаешь. Поэтому, для начала, в качестве источника информации, он решил воспользоваться акустическим каналом, использование которого никак не могло выдать того обстоятельства, что он уже не бессознательный кусок мяса, а полноценный боец лучшей пятерки Серого Цеха... правда связанный. Но, когда это останавливало настоящего профессионала? Путы могли притормозить профессионала, но не остановить! И все же, при беспристрастном взгляде со стороны, его положение представлялось безнадежным. Однако, на самом деле, оно было просто очень плохим. Между этими двумя понятиями: "Очень плохое" и "Безнадежное", кроется существенная разница - в одном случае надежда есть, в другом ее нет.

Гусь прислушался, но в общем гомоне, в котором выделялись человеческие голоса и крики чаек, поначалу ничего полезного не уловил, однако же своей затеи не бросил и через некоторое время сумел выделить из белого шума хриплое дыхание и негромкие стоны, раздающиеся совсем рядом. Он продолжил внимательно вслушиваться и через некоторое время смог однозначно определить, что поблизости от него находятся четыре источника таких звуков. Гусь еще некоторое время лежал не шевелясь и не пытаясь открыть глаза - он анализировал полученную информацию. Ее было немного, но не так уж и мало, как могло бы показаться профану.

Итак, что же стало ему понятно? Во-первых - рядом с ним, скорее всего, лежали его коллеги по пятерке. Гусь не знал, что конкретно с ними произошло, но судя по жалобным всхлипам, досталось соратникам прилично. Во-вторых - то обстоятельство, что их всех сразу же не убили, хотя имели полную на то возможность, означало, что их собираются как-то использовать. Вернее, даже не "как-то", а очень даже однозначно, а именно - допросить. Потому что, по всем раскладам, единственное, что могло потребоваться от них северным Лордам - этим демонам во плоти, захватившим живьем профессионалов из Серого Цеха, чего до них не удавалось никому и никогда, была информация. Больше никакой пользы от их пятерки не было и быть не могло... к сожалению. Этот логический вывод автоматически порождал два следствия. Как обычно, одно - не очень плохое, другое - очень.

Очень плохое следствие заключалось в том, что синонимом слова "допрос", является слово "пытки". Причем неизбежные - никто не поверит, что добровольно ты расскажешь все, что знаешь. Гусь в этом не сомневался - сам такой.

Не очень же плохое следствие было в том, что хотя пытки и неизбежны, но пытки, это еще не казнь! Можно будет как-то поторговаться, или прогнуться, или еще как раскорячиться, и попробовать выслужить хоть какую, но жизнь. Записной оптимист назвал бы это следствие хорошим, но Гусь был реалистом.

И как реалист, уже через пару ударов сердца, полностью отдал себе отчет, что все его предыдущие рассуждения о том, что пытки - это еще не конец, что имеется шанс на спасение, все это - самообман. Просто мозг никак не мог согласиться с тем прискорбным фактом, что Лунная Леди рядом - на расстоянии вытянутой руки и одного мгновения, и что ее прощальный поцелуй, дарующий забвение, неотвратим. Поэтому и измышляет мозг всяческие фантазии, не имеющие ничего общего с реальной жизнью, чтобы только не признаться самому себе в неизбежности конца.

"Во всем Змей виноват!
– со злобой, которой себе раньше не позволял даже в мыслях, подумал Гусь, - надо было полную десятку использовать, а то и две - тогда бы мы не лежали сейчас здесь! Чтобы тебе кишки выдавили и ты в дерьме захлебнулся, гадючий выкормыш!"

Однако, предаваться таким размышления было, как сейчас модно выражаться - контрпродуктивно и Гусь выкинул из головы пустые сетования на судьбу и начальство - надо было думать, как шкуру спасать, а не обличать задним числом руководство, указывая на явные огрехи в планировании операции. А спасти вышеупомянутую шкуру можно было только одним способом - бегством. Пришла пора действовать, а для этого, первым делом, необходимо было осмотреться.

Гусь осторожно приоткрыл веки. Как назло, солнце висело прямо перед глазами, но в этом-то, как раз, и не было ничего странного, все было вполне себе предсказуемо - если невезет, так во всем. Как любил говаривать Святоша: "Не повезет - и невеста будет с бородой!". В этом Гусь был с ним полностью согласен. Не в смысле бородатой невесты, а в плане везения. Везение штука тонкая и обычно идет волнами: гребень - впадина, гребень - впадина... Сегодня у него, да и всей их пятерки, судя по всему, была впадина, причем глубокая, как Жопа Мира, находящаяся, по слухам, где-то в районе Балеутских островов. В такой день за что ни возьмись, в результате будут одни черепки, да головешки, вот только выбирать Гусю не приходилось - действовать необходимо было здесь и сейчас. И как можно быстрее, пока руки и ноги окончательно не онемели. А связаны они были на совесть - морячки знали толк в вязании морских узлов!

Дав глазам привыкнуть, Гусь осмотрелся. Для этого он аккуратно, практически незаметно для окружающих, если, конечно же, специально не следить, плавно повернул голову, сначала налево, а потом направо. Все было примерно так, как он себе и представлял. Вся лучшая пятерка Серого Цеха, в полном составе, связанная по рукам и ногам, лежала вдоль фальшборта какого-то судна - судя по всему, "Арлекина". Слева от него хрипел Шило, справа Костыль. За Костылем расположились Святоша и Писарь. Для того, чтобы разглядеть двух последних, Гусю пришлось приподнять голову, но и этот маневр остался необнаруженным - специально за пленниками никто не следил. Матросы и Лорды, чтоб им всем сгореть во Тьме! столпились у противоположного борта и что-то оживленно обсуждали. Сразу стало понятно, откуда взялась муха у него на лице - окровавленные лица соратников привлекли этих любителей вкусненького, а одна польстилась и на неповрежденное лицо Гуся - видимо была какой-то извращенкой в мушином племени - в смысле нетрадиционной пищевой ориентации.