Виновато вздохнув, он уверенно вошёл в павильон и, наплевав на все сомнения скопом, купил двухлитровую пластиковую бутылку "Василеостровского светлого".

Гришка, решив, что лишние полчаса у него точно есть, свернул направо - в сторону местного хилого парка. Вернее, большого сквера, огороженного по периметру густым кустарником и покрытого густой сетью узких гравийных дорожек.

В обычное время по этим дорожкам размеренно трусили упорные бегуны всевозможных возрастов, заботящиеся о своём здоровье, и неторопливо перемещались юные мамочки с детскими колясками. Но разгар лета - период особый. Мамочки - вместе с младенцами и колясками - разъехались по пригородным дачам. А, упорные бегуны? Они, скорее всего, тупо переключившись на оздоровительное плавание, отправились на морские зарубежные курорты...

Григорий - в гордом одиночестве - неторопливо шагал по крайней левой дорожке и, почти позабыв о важном задании, беззаботно наслаждался живительным вкусом любимого пенного напитка. Самочувствие и настроение предсказуемо улучшались прямо на глазах...

Впереди замаячила просторная ярко-голубая беседка, в которой заседали-болтали два человека. Гришка, машинально насторожившись, резко остановился - неподалёку от парковой беседки был припаркован приметный тёмно-бордовый джип.

Вообще-то, многочисленные красно-белые знаки-кирпичи строго-настрого запрещали частным машинам появляться в сквере. Но этот джип принадлежал Бесу, который уже давно привык плевать на все запрещающие знаки, правила и законы.

Когда-то давно Беса звали - "Васька Харитонов", и трудился он - в качестве второго секретаря - во Фрунзенском райкоме ВЛКСМ города-героя Ленинграда. Потом началась бестолковая Перестройка, и Ленинград однажды, почти незаметно для его населения, преобразовался в Санкт-Петербург. Васька же - сугубо для начала - подался в отечественные кооператоры, а чуть позже переквалифицировался в идейного активного рэкетира и стал именоваться - "Бесом".

Потом к Власти пришёл Владимир Путин и начал-развязал против "братков" необъявленную войну. Одних рэкетиров перестреляли хмурые ребята из "Белой стрелы", других посадили на приличные сроки, третьи - те, кто посообразительнее - успели перейти в разряд законопослушных бизнесменов и мирных партийных функционеров. Бес, как это и непечально, попал во вторую группу...

Отсидев около девяти лет, он вернулся в родимое Купчино. Вернулся, оклемался, остепенился, завязал с криминальным прошлым, даже устроился на престижную и высокооплачиваемую работу - помощником депутата к одному из подельников прошлых тёмных лет, оказавшемуся на удивление дальновидным, ушлым и пробивным.... Устроиться-то устроился. А, как быть со старинными привычками и юношескими понятиями? Вот, то-то и оно...

"За задней стенкой парковой беседки растёт высокий и густой кустарник", - педантично отправляя в урну пустую пластиковую бутылку, отметил Гришка.
– "Подобраться бы. Да и послушать, что у Беса нынче на уме? Вдруг, удастся узнать что-нибудь важное и актуальное? Опять же, в кустиках можно будет и пописать...".

Через несколько минут он занял намеченную позицию.

– Где же она, тварюшка столичная?
– нетерпеливо спросил Бес.
– Опаздывает. Может, передумала?

– Не гони волну, уважаемый, - посоветовал незнакомый хриплый голос, в котором угадывался лёгкий грузинский акцент.
– Появится наша прекрасная Сева. Никуда, леденцовая, не денется. Говорят, что у неё совсем плохо с деньгами. Мол, покойный академик был человеком небедным, но очень уж скрытным. То есть, копыта неожиданно откинул, а любимая жёнушка так и не узнала, где бабло лежит.... Ага, такси остановилось. Приехала, голубушка расписная, к нам идёт. Ох, красивая деваха! Стильная.... А машина, естественно, осталась на месте.

– Это точно Сева?
– забеспокоился Бес.
– Ошибки быть не может?

– Я же с ней лично не знаком, только фотки видел в глянцевых журналах.... Не, точно - она. Гадом буду. Только постарела малость. Надо думать, от сердечных переживаний...

"У женщины - мужское имя?", - осторожно выглядывая из-за кустов, засомневался Антонов.
– "А, вот, это кто. Северина Никонова-Логинова, модная фотомодель и уверенная звезда отечественного подиума. Известная в мире гламура как - "Сева". Интересный, колобки круглые, поворот событий...".

Женщина, идущая по гравийной дорожке купчинского сквера, была одета в лёгкий летний брючный костюм цвета выдержанного ирландского виски. Не очень-то и высокая, не очень-то и молодая - уже за тридцать. Рыжеволосая и коротко-стриженная. Но очень стройная и грациозная, с характерной кошачьей походкой.

Короче говоря, совершенно ничего особенного, но глупое Гришкино сердце, явственно вздрогнув, забилось учащённо и неровно.

– Северина Ивановна, наяда!
– весенним курским соловьём принялся заливаться Бес.
– Ваша неземная красота способна сразить наповал кого угодно! Мы польщены вашим долгожданным визитом...

– Не утруждайте себя пустой болтовнёй, господин Харитонов, - высокомерно усмехнулась женщина.

– Даже так?
– искренне удивился Бес.
– Вы умудрились-таки навести справки относительно моей скромной персоны?

– Ага, я девушка весьма серьёзная и очень предусмотрительная.

– Значит, и мне нет нужды представляться?
– уточнил голос с лёгким грузинским акцентом.

– Угадали, уважаемый дато-батоно.

– Что же, бывает.... Проходите, прелестница, присаживайтесь на скамеечку.... Поговорим, как я понимаю, начистоту?