Перейдя по подземному переходу на нужную сторону, девушка вышла на Балканскую площадь.

– Охотнички, блин, - язвительно проворчала костистая тётка в цветастом сарафане, идущая рядом.
– Твари ненасытные. Колодцы бездонные. Ну, чисто шакалы степные...

– О ком это вы?
– поинтересовалась Юлька.

– А вон, видишь, менты парочками прогуливаются? То есть, полицейские, если по-новому.... Думаешь, это они надзирают за общественным порядком? Фигушки, милочка, тебе! Мужичков высматривают - прилично одетых и пьяненьких. Мол: - "Предъявите ваши документы! Попрошу пройти с нами!". Удостоверение мельком покажут и поведут - якобы в отделение, расположенное на Купчинской улице. Не доведут, конечно. В ближайшей подворотне умело обшманают, физию слегка начистят, деньги и мобильный телефон отнимут, после чего отпустят - на все четыре стороны.... О, времена! О, нравы! Куда катится наш долбанный и зачуханный Мир? Я и говорю, что Сталина на вас, охламонов болтливых, нет...

– Вы местная?
– понимающе вздохнув, спросила Юлька.

– Можно и так сказать, - заважничала тётка.
– Родилась-то я, правда, на Средней Охте, но в десять с половиной лет сюда переехала.... Видишь, справа - шестнадцатиэтажный красно-белый дом?

– Вижу.

– Лет так тридцать пять тому назад мы со школьными подружками - на этом самом месте - грибы собирали. Отменные черноголовики, моховики, маслята и опята.... Ну, куда тебе надо, пигалица белобрысая?

– К роддому. Он расположен, кажется, на Малой Балканской улице.

– Не рано ли, девонька? Тебе же, наверняка, ещё и семнадцати годочков не исполнилось.

– Угадали, только шестнадцать с половиной, - лучезарно улыбнулась Юлька, после чего - на всякий случай - соврала: - У меня там старшая сестрёнка лежит. Уже полторы недели. На сохранении.... Как мне добраться до роддома? На каком транспорте? Подскажите, пожалуйста.

– Не секрет, понятное дело, - вальяжно передёрнула покатыми плечами тётка.
– Видишь, кубическую бетонную тумбу, на которой стоит тощий очкарик? Сразу за тумбой повернёшь налево. Дошагаешь до трамвайной остановки. Сядешь на "шестьдесят второй" маршрут и доедешь до кольца. Оно расположено, как раз, рядом с роддомом. Роддом сразу увидишь и мимо не пройдёшь. В том плане, что других зданий-сооружений там и нет. По крайней мере, достроенных.....Удачи, тебе, пигалица. Мне, извини, в другую сторону...

Возле серой бетонной тумбы, на которую забрался тощий мужчина в очках, собралась небольшая толпа зевак.

Очкарик, одетый в драные тёмно-синие джинсы и светлую футболку с портретом Эрнесто Че Гевары, нараспев, слегка рисуясь, читал стихотворение:

Всё, что накапало...

Ладно, прорвёмся.

Чай, не впервой, старина?

Нет, не впервой. Ящик с гранатами?

Нет, он пустой. Одна...

Личная?

Личная. Не обезличенная.

Девушка есть у меня.

Светлая, стройная, слегка - веснушчатая...

Ты уходи, старина...

Вон - вертолёт. Он гудит на севере.

Точка - всего полчаса.

Ты - извини, но ноги прострелены.

Ты извини - навсегда...

Времени нет. Всё, тихонько прощаемся.

Замерли - звуки - вдали.

Только свирель - всё поёт - на израненном,

Дальнем краю Земли.

Только свирель - всё поёт - на израненном,

Дальнем краю Земли...

"Красивое стихотворенье. Откровенное и правильное", - мысленно признала Юлька.
– "А, вот, сам очкастый парнишка особого доверия не вызывает. Лет двадцать с небольшим, цыплячья кадыкастая шея, реденькая-реденькая короткая бородка. Хиппи натуральный, если коротко. Не верится, что такой индифферентный тип принимал участие в активных боевых действиях.... Кстати, Главная героиня этого стишка очень напоминает меня. Светлая, стройная, чуть-чуть веснушчатая...".

Девушка мельком взглянула на крохотные наручные часики и ускорила шаг - было уже девятнадцать тридцать, до назначенной встречи оставалось сорок пять минут.

– Не стоит опаздывать, - тихонько прошептала Юлька.
– Мнительный клиент может заподозрить неладное и соскочить...

Трамвай, громко и надсадно дребезжа на стыках рельсов, сделал широкий полукруг и остановился возле длинного серого здания.

– Роддом, кольцевая!
– объявил вагоновожатый.
– Выходим, граждане и гражданки! Выходим, не задерживаемся....Разбудите, пожалуйста, мужчину на заднем сиденье. Девушка в джинсовой куртке! Я вам говорю!

Юлька прошла в хвост вагона и, слегка прикоснувшись ладонью к плечу неизвестного гражданина, сообщила:

– Приехали, уважаемый! Конечная остановка.... Да, просыпайся уже, деятель!

– А, куда?
– мужчина открыл глаза и непонимающе завертел головой.
– Где я? Почему? Что происходит?

– Ничего странного и непоправимого не происходит, - заверила добросердечная Юлька.
– Приехали на кольцо. Роддом.

– Зачем мне - роддом?

– Я не знаю, дяденька. Пить надо меньше. Поднимайся и вылезай наружу, пока вагоновожатый ментов не вызвал. То есть, полицейских.

– Ой, боюсь, боюсь, - дурашливо заблажил мужчина.
– Повяжут, ведь, волки позорные. Оберут до последней нитки, суки рваные и алчные. В холодную камеру бросят.... Как думаешь, красотка?

"Лет тридцать пять, наверное, собеседнику", - машинально отметила Юлька.
– "Лысоватый, мешки под глазами, лёгким перегаром пахнуло. Вернее, недавно выпитым пивом.... Но, вместе с тем, чувствуется, что мужичок крепкий и физически неплохо подготовленный. Одет, кстати, в мешковатую холщовую куртку с ободранным правым плечом. То есть, не по сегодняшней жаркой погоде.... Дырочка-то на плече свежая - нитки свисают, края испачканы в крови. Ладно, его дела. Бывает...".