— Как скажешь. — Открыв большой футляр, Тео бережно извлек из него виолончель, принадлежавшую школе. Некоторые участники ансамбля, как Эйприл, обзавелись собственными инструментами, но Тео и другие пользовались школьными, не зная, насколько серьезно их увлечение музыкой. Он начал ходить в кружок, поддавшись уговорам Эйприл, отчего миссис Бун пришла в восторг.

Тео не знал, почему он выбрал виолончель. Он не помнил, как это произошло, и даже не мог бы с уверенностью сказать, что сам принял решение. В струнном оркестре обычно есть скрипки, альты, контрабас, хотя бы одна виолончель и фортепиано. Девочки предпочли скрипки и альты, а Дрейк Браун сразу ухватился за громоздкий контрабас. Виолончель осталась без хозяина. Едва взяв смычок, Тео понял — ему никогда не научиться прилично играть.

Музыкальный кружок недавно появился в расписании на шесть недель под названием класса для начинающих. Для таких начинающих, которые никогда не занимались музыкой, мало что о ней знали и не отличались талантом. Тео, как и большинство участников ансамбля, вполне соответствовал этим критериям. Требовали от них мало, занятия проводились раз в неделю, и задумывались они скорее как развлечение с обучением чему-нибудь и как-нибудь.

Развлечение обеспечивал учитель Сасстранк, шустрый сухонький старичок с длинными седыми волосами, диковатым взглядом карих глаз, с нервным тиком и в неизменном вытертом клетчатом коричневом пиджаке. С его слов, за долгую карьеру он руководил несколькими оркестрами и уже десять лет преподавал музыку в Страттен-колледже. Сасстранка отличало хорошее чувство юмора — он смеялся вместе с учениками, когда они делали ошибки, что случалось постоянно. Его задачей, как он говорил, было привить им вкус к музыке, «дать ее распробовать». Он не строил планов воспитать профессиональных музыкантов.

— Давайте-ка освоим основы, ребятки, поиграем и поглядим, что у нас получится, — говорил он каждую неделю.

Через четыре занятия ученики не только полюбили кружок, но и стали серьезнее относиться к музыке. Но всему хорошему приходит конец.

Мистер Сасстранк опоздал на десять минут и появился в репетиционной взъерошенный и расстроенный. Поглядев на учеников, он неуверенно начал:

— Я только что был у директора. Кажется, меня увольняют.

Ребята растерянно переглянулись. Мистер Сасстранк с трудом сдерживал слезы.

— Как мне объяснили, в городских школах проходят сокращения в связи с дефицитом бюджета. Кажется, поступило меньше финансирования, чем рассчитывали, поэтому внеклассные занятия и программы с сегодняшнего дня отменены. Мне очень жаль, ребята, но урока не будет.

Все онемели. Подростки не только были огорчены отменой любимого кружка — им было жаль Сасстранка. Как-то раз он с юмором признался, что откладывает скромную школьную зарплату на пополнение своей коллекции дисков с произведениями великих композиторов.

— Ерунда какая-то, — возмутился Дрейк Браун. — Зачем же набирали ансамбль, если нельзя доучиться?

Мистер Сасстранк не нашелся с ответом:

— Об этом надо спрашивать не у меня.

— Разве у вас нет контракта? — не удержался Тео, сразу пожалев о своей нескромности. Он знал, что учителя подписывают со школой годичный контракт — учитель Маунт объяснял это на уроке государственного устройства.

Мистер Сасстранк хмыкнул, улыбнулся через силу и ответил:

— Есть, но чисто формальный. Там черным по белому сказано, что при наличии уважительных причин школа может в любое время отказаться от моих услуг. Это частая оговорка.

— Не контракт, а листок бумаги, — пробормотал Тео.

— Да. Простите, ребята, но занятие, наверное, окончено. Я с удовольствием с вами занимался и желаю вам самого лучшего. У одних из вас есть зачатки таланта, у других нет, но, как я говорил, каждый может научиться играть упорным трудом и ежедневной практикой. С практикой нет ничего невозможного. — Сасстранк грустно повернулся и побрел к выходу.

Дверь тихо закрылась. Несколько секунд все стояли в молчании. Наконец Эйприл не выдержала:

— Тео, сделай что-нибудь. Это же несправедливо!

Тео встал.

— Пойдемте к миссис Глэдвелл. Все пойдемте. Будем сидеть в приемной, пока она с нами не поговорит.

— А давайте.

Все пошли за Тео через актовый зал во двор, к главному зданию школы. Кабинет директрисы был на первом этаже. Ребята вошли в секретарскую и остановились перед мисс Глорией, школьной секретаршей, одной из обязанностей которой было охранять дверь директорского кабинета. Тео хорошо знал мисс Глорию и однажды даже консультировал ту, когда ее брата задержали пьяным за рулем.

— Добрый день, — сказала секретарша, глядя на вошедших поверх очков для чтения, сдвинутых на кончик носа. Она что-то печатала и вовсе не обрадовалась появлению в приемной толпы сердитых восьмиклассников.

— Здравствуйте, мисс Глория, — без улыбки ответил Тео. — Мы к миссис Глэдвелл.

— Зачем?

В этом была вся мисс Глория — вечно желающая все знать до того, как люди обсудят дела с директором. Секретарша имела репутацию самой любопытной особы в школе. Тео по личному опыту знал, что она так или иначе вытянет, с чем пришли подростки, и знал, как действовать.