– Полубоги...
– задумчиво произнес кораблик.
– Когда Сестренка только-только предложила людям дружить, то многие ее за бога и приняли. Ну, по крайней мере, относились, к ней, как к богу... Было даже несколько культов, ей посвященных. Со жрецами и прочей атрибутикой.

– Ну да, - кивнул мужчина.
– Дед как-то мне про это рассказывал. Еще предупреждал, чтобы я так никогда не делал. Говорил, мол, неправильно это все, и чтобы я подобных сектантов за километр обходил.

– А ты?

– А я что? Мне тогда лет десять было, когда она нарисовалась, я даже если бы и захотел... Сама знаешь, что общаться с ней можно только с двенадцати, тех, кто младше, она просто не слышит. А единомышленников искать в интрайке, так это совершеннолетия бы ждать пришлось. Раньше пятнадцати лет ведь собственные кристаллики не вручают... а дедушкин камень, при отсутствии дедушки, просто булыжник... Хотя, в том, что она не бог, я и так через несколько лет убедился... Бог бы смог спасти деда... А она... она просто другая. Более сильная, умная, живучая, но она не бог...

– Но ведь меня она спасла?

– Ты, Пчелка, просто удачное стечение обстоятельств. Девяносто процентов твоего спасения это заслуга господина Андерса... предложи она на полном серьезе подобный вариант тогда мне, семнадцатилетнему парню с завода, и...?
– Мужчина вопросительно уставился на собеседницу.
– То есть, тогда, по отношению ко мне, она действительно была бессильна. Только я это уже потом понял, а тогда, с лежащим в хосписе дедом, мне казалось, что...

– Она может просто пожелать, и твой дедушка тут же поправится, да?
– перебила его Тантра.

Последние слои бинта Марк снимал с определенным волнением, заранее морально готовясь увидеть что угодно, от синевы до гангрены. Хотя с гангреной это он, кажется, переборщил. Конечность была вполне себе телесного оттенка и на первый взгляд совершенно здоровая.

– Именно так, - буквально выдохнул пилот. После чего попробовал аккуратно пошевелить пальцами поврежденной руки, прислушиваясь при этом к собственным ощущениям. Все вроде как было в порядке. Тогда мужчина попробовал не менее аккуратно повращать кистью. Первое же движение отозвалось резкой болью где-то посередине предплечья. От неожиданности нашего героя немного передернуло, но он быстро взял себя в руки. Тантре только повод дай.

– Про Канцлера не скажу, не думала, а вот про Сестру, если вернуться к сути вопроса... Да, она прекрасно понимает, что такое смерть разума, и что это навсегда. А знаешь, чего она не понимает, пилотя? Она до сих пор не понимает, как мы, люди, можем так спокойно осознавать тот факт, что нас когда-то на сто процентов не станет. Знаешь...
– Валерия послала пилоту ментому "измученный взгляд".
– Мы с ней на эту тему в свое время долго разговаривали. Только представь. Закрой глаза и представь. Представь меня внутри гигантского аквариума. Без рук, без ног, всю утыканную иголками и датчиками. А теперь добавь стоящего снаружи от аквариума папулю, беззвучно что-то мне рассказывающего. Представил?

Марк настороженно и едва заметно кивнул, при этом его словно током ударило.

"Аквариум...
– заметались у него в голове стаей бешеных ворон мысли, но мысли "внутренние", Тантре не слышимые.
– Андерс, стоящий снаружи... Значит... Значит, мне это не приснилось. Значит, был тот разговор".

– А теперь представь, что в этот самый момент, - продолжила Валерия на редкость спокойным голосом, хотя, по правде сказать, наш герой все время ждал, что та вот-вот сорвется на крик, - кто-то спрашивает у тебя о смерти...

***

– Ты будешь жить, я тебе обещаю, - шепотом произнесла Сестра. В ответ на это Валерия что было силы зажмурилась. На данный момент это было единственным действием, которое она пока еще гарантированно могла сделать самостоятельно.
– Хочешь поговорить со своим отцом через меня?

Лера не хотела. Она вообще ничего сейчас не хотела. В том числе и разговаривать с мистером Андерсом. Хотя это и было, наверное, не правильно...

– Знаешь, - продолжил Рой, - если ты думаешь, что я не понимаю, что такое смерть, то ты в этом ошибаешься... Я понимаю, что это такое. Просто...
– Она словно бы подбирала слова. Хотя, скорее всего, все эти задумчивые паузы в ее речи были всего лишь частью ее же сценического образа, ибо уж с чем с чем, а со словарным запасом и скоростью мышления у Сестренки проблемы были вряд ли.
– Я не понимаю, как мои братики и сестрички в основной своей массе могут в принципе существовать, зная, что в итоге их просто не станет. Это ведь только дело времени... Вы хрупкие и не долгие...

– Перестань!
– во всю глотку мысленно закричала Валерия, после чего зажмурилась изо всех своих оставшихся сил. Однако Сестренка и не думала замолкнуть.

– Сестричка... Ты ведь тоже боишься смерти. Иначе всего этого с тобой сейчас бы не происходило. Так?

Девушка кивнула, едва заметно, и сама удивилась тому, что ей удалось это сделать.

– Но ведь ты изначально знала, что в итоге умрешь? Просто гораздо позже и по причине износа организма. Ты знала это и жила с этим спокойно, однако как только срок резко сократился с нескольких десятилетий до нескольких недель... С моей точки зрения эта временная разница не значительна...
– Голос Роя буквально на мгновения изменился, по крайней мере, так показалось собеседнице. В нем проскользнуло нечто... настолько чуждое, что Валерию обуял, чуть ли не животный ужас.
– Ты знала, что умрешь, но сейчас борешься за жизнь до последнего. Ты согласна перестать быть человеком, лишь бы оттянуть момент твоего отключения и подольше не переставать "быть"...
– Рой в очередной раз замолчал. Причем замолчал на довольно долгое время. Девушка даже решила, что беседа закончена, когда, тот все-таки добавил.
– Знаешь, какое самое популярное предсмертное сообщение я получаю от братиков и сестричек? Если точно, то восемьдесят один и три десятых процента сообщений...