– Смогли, - подтвердил ей пилот, после чего нежно провел ладонью по одной из ее внутренних стенок и улыбнулся.
– Смогли.

– Хорошо, - констатировал кораблик, медленно растворяя герметик люка и раздвигая его трехстворчатую мембрану.
– Это хорошо.

Наружу человек из недр кораблика практически вытек. Вытек и, тяжело дыша, распластался по приятно прохладному полу, из последних сил сдерживаясь при этом, чтобы не закрыть глаза. Спать хотелось просто жутко, вот только не было никаких гарантий того, что временный сон моментально не перейдет в вечный.

– Пчелка, ты как?
– не то промычал, не то простонал он.

Однако ответа не последовало.

– Лера-а-а?
– Повторил он свою попытку с аналогичным результатом.

Кажется, его Тантра, снова потеряла сознание.

***

В первую очередь пилоту необходимо было найти лекарства для себя.

Нет, в нем говорил вовсе не эгоизм а самый обыкновенный здравый смысл. Живая, но находящаяся в "отключке" Тантра вполне была способна сейчас немножко потерпеть. А вот его правое предплечье начинало все больше подозрительно синеть, да еще и болело не переставая. И пусть на фоне той "волны", которую он в момент подключений принимал от напарницы, эта, его собственная, боль казалась весьма терпимой, шутить с этим делом Марк опасался.

Практически все шкафы, полки и холодильные установки были распахнуты настежь. С их содержимым пилот не церемонился, бросая прямо на пол все то, что, на его взгляд, на данный момент было бесполезным.

Наконец, в самых закромах очередного стеллажа Марк обнаружил некую мазь под названием "Ридилин", судя по описанию, обезболивающую и противовоспалительную разом, а также успокоительное "Кнекс".

Обильно намазав руку выдавленной из тюбика голубоватой желеобразной массой от локтя и ниже, а также проглотив три таблетки, Марк прислушался к своим ощущениям.

По руке пробежал приятный холодок, практически сразу сменившийся легким, но непрерывно нарастающим онемением. А вот успокоительное средство, судя по скачущим, словно бешеные кролики, мыслям Марка, помогать что-то не торопилось. То ли просроченное оно было, то ли ему требовалось время. Впрочем, "Кнекс" пилот все равно выпил "про запас".

Теперь можно было подумать и о помощи кораблику.

С лекарствами для Леры, все оказалось проще. В ее отношении Марк хотя бы наверняка знал, что конкретно нужно искать и делать. Кажется, для своего кораблика он был гораздо полезнее, чем для самого себя.

Две ампулы "тройки", введенные в "кресло". Одна "пятерка", введенная в центральный внутренний узел и удар со всей силы в район ее "кормы" увесистым микроскопом сделали свое дело.

***

В первое после прихода в сознание время Лера просто молчала. Марк молчал тоже.

– Помнишь, пилотя, ты меня как-то спрашивал, что я чувствовала сразу после перерождения? Я тебе тогда не очень подробно все рассказала, - наконец-то позволила она себе сказать хоть что-то.
– А если подробно, то это было как сейчас, один в один. Я тогда тоже не понимала, сон это все или реальность, постоянно сознание теряла и нормально ходить не могла... А еще у меня болело вообще все, что только болеть могло, и картинка перед глазами постоянно расплывалась. Смешно, правда?

Марк в данной ситуации ничего смешного не видел.

– Когда тебя на экзамен увезли, - продолжила она, - я... я места себе не находила. Все думала, что там с тобой и как.

– Ты ведь сейчас вовсе не это хочешь мне рассказать, да?
– пристально посмотрел на Валерию Марк.
– Я прав? Это все просто прелюдия?

– Прав, - "кивнула" Тантра и робко "улыбнулась".
– Ты, пилотя, всегда меня лучше меня самой знал.

Марк хотел было добавить, что ему, для того чтобы сейчас это понять, не нужно быть пророком, и что интонация Тантры говорит сама за себя. Но сдержался.

– Тебя когда-нибудь заживо замуровывали?

Пилот, по правде сказать, не очень понимал, что сейчас несет его Пчелка.

– Это была могила, пилотя.
– Валерию, кажется, в буквальном смысле передернуло от воспоминаний, однако она нашла в себе силы продолжить рассказ.
– Каменная коробка, что ни развернуться, ни лечь, ни крылья расправить. Перед носом кормушка и все... Хотя нет, вру, не все. Сверху еще потолок был, почти вплотную к спине, и темнота полнейшая. Знаешь, пилотя, я даже не сразу поняла, что там эта самая кормушка есть... Это было страшно, пилотя, я не знала, где я и что происходит. Не знала, сколько я уже тут сижу и сколько мне еще сидеть... Пилотя, я так больше не хочу!
– Ее голос сорвался на крик.
– Я второй раз не выдержу! Мне тогда только ты держаться помогал! И папа...

Пилот медленно подошел к ней и, встав перед напарницей на колени, не говоря ни слова, уткнулся лбом в ее блестящий хитиновый бок. Один в один повторив давнюю сцену, случившуюся с ними сразу по возвращении на полигон после "заплыва".

Это помогло и Лера, кажется, моментально успокоилась.

– Пилотя.
– Теперь в голосе кораблика ярко сияла безысходность.
– За что они так с нами?

– Как "так"? И кто "они"?

– Так жестоко... Кураторы... Сестренка...

– Хочешь знать мое мнение?