Пока я наслаждалась природой, отец успел вытащить наши рюкзаки из машины и сходить отдать знакомой ключи от нее.

– Ну что, девочки, готовы ли к походу?
– спросил папа заключая нас с мамой в свои объятия.

– Так точно!
– дружно подтвердили мы.

До места нашей постоянной семейной базы предстояло три дня не легкого пути.

***

Странности начались на второй день похода, ближе к середине дня. Внезапно нас окружила мертвая тишина. Как будто кто-то щелкнул выключателем, отключая все звуки. Не было слышно привычных трелей птиц, признаков обитания каких-либо животных, казалось все затаились, учуяв хищника. У меня даже мурашки побежали по коже, и я то и дело оглядывалась по сторонам за что в скором времени поплатилась, споткнувшись об очередную корягу, полетела вперед больно приложившись коленками о землю.

– Бигуди перевесили или шокер?
– подколол отец помогая встать и уже более мягче уточнил - не ушиблась?

– Вроде нет - прислушиваясь к себе ответила я, но попробовав сделать шаг вскрикнула. Лодыжку прострелила адская боль, о чем тут же сообщила родителям.

– Тогда остановимся здесь, смажем тебе ногу мазью от растяжений, а завтра если все еще будет болеть отправимся обратно.
– решил папа.

– Не нравится мне это место - возразила мама - как-то больно тихо, похоже, что по близости крупный хищник.

– Не думаю, что он рискнет на нас напасть, ну а если и рискнет, то у меня для него сюрприз.

Сюрприз висел у папы на плече в виде заряженного дробовика. Мама хотела возразить что-то еще, но тишина, что нас окружала внезапно взорвалась какофонией звуков.

– Ну вот видишь, он сам ушел.
– сказал отец, скидывая рюкзак под ближайшее дерево - присаживайтесь девочки, а я пока палаткой займусь.

Тревога не отпускала ни на минуту. Словно на горизонте собирается гроза и еще мгновение и небеса разверзнуться, обрушив на голову потоки неконтролируемой стихии. К вечеру нервозность достигла своего апогея, руки тряслись, сердце замирало, естественно мое состояние не укрылось от родителей.

– Ты случаем не заболела, цветочек?
– обеспокоено спросила мама, ласково трогая мой лоб.

– Нет мам все хорошо, просто нога болит - соврала я.
– и замерзла немного.

Она с сомнением посмотрела на меня и потом на костер, у которого я сидела на пледе. Поддавшись не понятному порыву крепко обняла ее и сказала:

– Я вас очень люблю.

– И мы тебя цветочек - ответила она, обнимая в ответ. Отец сидевший на другой стороне от костра лишь в удивлении поднял бровь, но ничего не сказал на мое внезапное проявление дочерней любви. А я и сама не знала почему вдруг стало важным обязательно сказать о том, что они и так знали. Будто больше никогда не смогу обнять их и сказать, что люблю...

***

Среди ночи проснулась как от толчка, не сразу поняв, что меня разбудило. Огляделась. Рядом со мной в палатке безмятежно спали родители. Вокруг царила тишина. Тишина вдруг молнией мелькнуло осознание. Опять, как и днем было слишком тихо. И вдруг словно читая мои мысли раздался хруст. Затем шорох почти бесшумных шагов. Кто-то бродил там в темноте вокруг нашей стоянки. Хриплое дыхание, неясное мелькание теней в свете луны, едва видимое за стенками палатки. Волоски на затылке встали дыбом.

Стараясь не шуметь, я потрясла отца за плечо.

– Лиля? ... Что ...
– нехотя откликнулся он хриплым спросонья голосом. Не дав договорить зажала ему рот ладонью, знаками прося прислушаться.

Недолго думая отец схватил дробовик и вышел из палатки. Я же осталась сидеть, дрожа от страха и неизвестности. Меня трясло так, что от вибрации моего тела, наверное, ходила ходуном вся палатка. В какой-то момент зубы начали отбивать дробь. Внезапный хлопок выстрела заставил меня подпрыгнуть, а маму, которая до этого безмятежно спала проснуться.

– Лиля, что стряслось?
– спросила она, вглядываясь в мое лицо - ты вся бледная как мел. И куда пошел отец?

Я не могла вымолвить и слова, тогда мама, поняв, что не добьется от меня вразумительного ответа решила выйти из палатки, схватив ее за руку как сумасшедшая отрицательно замотала головой и разрыдалась.

– Милая, успокойся, все хорошо. Я только посмотрю где папа и вернусь.

Но я знала, что ничего хорошего нет все очень-очень плохо. Кое как отцепив мои руки, она все-таки ушла, оставив меня в одиночестве в тишине, которая пугала еще больше чем чужое хриплое дыхание. В какой-то момент я схватила свой рюкзак и вытряхнула все содержимое на пол. Отыскав в ворохе запасной одежды шокер Трясущимися руками взяла его и сделав глубокий вдох не в силах больше выносить неизвестности вышла наружу.

Первое что увидела темные пятна, едва видимые в лунном свете. Но даже не подходя ближе я осознала это кровь. Я обошла палатку вокруг, но как не вглядывалась в окружающие деревья так ничего разглядеть не могла.

– Папа - еле слышно шептала я - мама...

Решившись подошла к пятнам крови и пошла по их следу. Вскоре деревья расступились и моему взору предстала небольшая поляна. Посреди которой в неестественной позе будто сломанная кукла лежал мой отец. Спотыкаясь побежала к нему, он лежал лицом вниз, и я судорожно начала его переворачивать. А едва перевернув закричала резко, отползая в сторону. Он был мертв. Вся его одежд пропиталась кровью, а вместо лица рваная рана, словно кто-то отхватил огромный кусок.