Поскольку мы упомянули об этой служительнице Божьей, то не обойдем молчанием и то, что сотворил через нее Господь. Она была настолько гостеприимна и щедра в отношении странников и бедняков, что однажды у нее и у сестер не осталось вина даже для благотворного причастия. Когда ключница сообщила ей об этом, она сказала: «Будь спокойна, дорогая, и утешься! Ибо милость Божья может дать нам его в достатке». Тут же распростершись по обыкновению перед Крестом, она стала молиться в часовне св. Марии. И вот, вино в сосуде, еще вчера опустев-тем до дна, начало прибывать и наконец полило через край. Не только святые девы, но и многие другие - окрестные жители и странники - долгое время пили из него во славу Господа.

Между тем случилось, что достопочтенная супруга этого графа по имени Гересвинта, заболела в своем поместье под названием Гильце11. Тут же, будто предчувствуя близкую смерть, она поспешила в Торн. Из-за сильной боли не имея возможности идти дальше, она остановилась в пути в доме какого-то фермера. Тот, как сам нам рассказывал, имел очень злых собак, лай которых сильно беспокоил больную. Хозяин, услышав об этом, охотно согласился по ее просьбе схватить собак и даже, если сможет, убить их. Когда же не удалось ни то, ни другое, удивительным образом случилось, что ни одна из них не смогла лаять, пока раба Божья не упокоилась в мире. Ее спутник в общих трудах похоронил ее близ монастыря в ризнице. Ее служанка многие годы страдала водянкой. В канун Рождества Господнего ей привиделось, что она должна принести к могиле своей госпожи свечи; она так и поступила. После того как во время утрени были отслужены хвалебные гимны, она вышла, получила отпущение и на глазах всего народа здоровой вернулась домой.

После смерти своей госпожи блаженный граф, не отчаявшийся в земных делах, но скорее окрыленный стремлением к добродетели, решил вести жизнь монаха, причем по более строгому уставу. Пока он раздумывал об этом, король через Ноткера, епископа Льежского, призвал его ради высшей необходимости занять пост епископа Утрехта. Тот, услышав об этом, пошел в Ахенскую часовню и молил Госпожу Мира, чтобы, если это от Бога, то пусть канонически устроится, если же нет, пусть милосердно окончится ничем. Но после того как Эбергер, архиепископ Кёльнский, с согласия выборщиков дал свой совет ему и королю, тот волей-неволей был избран епископом. Чуть позже он передал трижды блаженному Мартину 5 дворов из своей собственности в качестве вознаграждения своему верному поручителю.

В старости, когда зрение его ухудшилось, он стал монахом. 72 бедняков он ежедневно кормил собственной рукой. Для тех из них, кто был болен, этот слепец, в сопровождении камерария, носил из долины на вершину горы воду, готовил баню, доставлял чистое белье и все, в чем нуждалось тело, а затем отпускал их с миром; все это он делал по ночам, чтобы таким образом скрыть свои труды. На той же горе он учредил конгрегацию монахов, настоятели которой часто наказывали его розгами, когда он осмеливался противиться их приказам. Наконец, все, что мог он достать, то отдавал в руки бедных. Зимой, движимый благочестием, он велел также разместить на деревьях на своей горе кормушки для птиц. Под хламидой он всегда носил власяницу. О кончине этого блаженного мы расскажем в последующем.c

aКороль, вступив с войском в землю славян, опустошил область ободритов, разрушил их города и замки, но так и не подавил их мятеж.a bНа помощь ему с большим войском пришел Болеслав, сын Мешко, а также чехи во главе с сыном другого Болеслава; и вернулся король в Саксонию с невредимым войском.b

aВернувшись из похода, он с почетом был принят в городе Кведлинбурге своей теткой аббатисой Матильдой; там же сестра его Адельгейда12, презрев ради любви

Христовой земных женихов, избрала жизнь под игом церковного устава, в присутствии своего брата, короля, и многих епископов посвятила себя службе святым владыкам Дионисию и Сервацию и в тот же час приняла святой покров из рук Хильдеварда, епископа Хальберштадтского.a

aПосле этого король имел беседу со своими князьями в Магдебурге; туда пришел также Генрих, славный герцог Баварии; долго длившаяся между ним и Гебхардом13, епископом Регенсбурга, вражда окончилась там добрым согласием; этот благочестивый герцог, постоянно искупавший свой прошлый грех щедрой милостыней, уйдя оттуда, отправился в Гандерсхайм, где аббатисой была его сестра, госпожа Герберга14; когда он пришел туда, его поразил внезапный недуг; призвав к себе своего сына, он напутствовал его такими словами: «Немедленно отправляйся на родину, возьми власть в свои руки и никогда не оказывай сопротивления своему королю и государю; ибо я глубоко раскаиваюсь в том, что когда-то сделал. Помни отца своего, ибо никогда больше не увидишь ты его на этом свете». Как только сын уехал, преславный герцог, во время своей болезни постоянно от души восклицая «Кирие елейсон», 28 августа отошел ко Христу; он был погребен там же посреди церкви перед главным алтарем.d aПосле того как он, движимый раскаянием, отказался от королевской власти и получил в дар герцогство Баварию, он так усердствовал в нем ради сохранения мира - больше, чем его предшественники, - что был назван жителями того края Генрихом «Миротворцем» и отцом отечества. Когда он умер, его сын Генрих15, будущий король, посредством избрания и с помощью баварцев получил от короля в лен владения отца и его герцогство.a

eПосле ухода блаженного Адальберта из Чехии, поскольку князь Чехии не располагал своей властью, его графы обратились ко злу и, будучи дурными сыновьями негодных отцов, сотворили весьма нечестивое деяние. Ибо в некий праздничный день они ворвались в город Либице, где братья св. Адальберта и все воины города, словно невинные овцы, слушали торжественную святую мессу; словно свирепые волки убили они всех до одного мужчин и женщин, перед самым алтарем обезглавили четырех братьев св. Адальберта, сожгли город, улицы залили кровью и, нагруженные добычей, с радостью вернулись домой. Было убито 5 братьев св. Адальберта; вот их имена: Собебор, Спитимир, Доброслав, Порей, Часлав.

После того, что произошло, князь Болеслав, посоветовавшись с духовенством, обратился к Майнцскому архиепископу с такими словами: «Или ты пришли нам назад нашего пастыря Адальберта, что мы предпочли бы, или поставь на его место другого». Тогда Майнцский архиепископ, боясь, как бы народ, лишь недавно обращенный в христианство, не вернулся к старым обрядам, поручил передать папе, чтобы он или вернул Пражской церкви ее епископа, или разрешил назначить другого. И, так как святой муж Адальберт пребывал в обители св. Алексея, господин папа обратился к нему и его аббату с такой речью: