gСледуя уговорам превосходного и испытанного во всех делах благочестия мужа Фридриха, преемника архиепископа Майнцского Хильдеберта, Эберхард [также] пришел к королю, смиренно просил о прощении и предал его милости себя и все свое имущество. Все же, чтобы столь великое преступление не осталось безнаказанным, он, как в изгнание, был отправлен в город Хильдесхайм.g

hМежду тем старые враги наши, венгры, внезапно вторглись в Саксонию и, разбив лагерь на берегу реки Боде, распространились оттуда по всей области. Князь [венгров], выступив из лагеря с частью войска, в тот же день к вечеру направил знамена к городу под названием Штетербург9. Однако горожане, увидев врагов и [заметив], что из-за дороги и из-за сильного дождя они стали медлительны, смело выскочили за ворота; устрашив врагов криком, они стремглав бросились на них, многих из них перебили, захватив большое число лошадей и знамен, а остальных обратили в бегство. Жители встречавшихся городов, заметив бегство [венгров], теснили их оружием со всех сторон и большую часть их уничтожили, а самого князя, загнав в грязную яму, убили. Другая часть их войска направилась на север, но хитростью одного славянина была заведена в местность под названием Диёмлинг10, где из-за трудностей этого места, окруженная вооруженными отрядами, погибла, внушив сильный страх остальным [венграм]. Князь этого войска с немногими [из своих воинов] бежал, был схвачен и, будучи приведен к королю, освободился за большой выкуп. Когда об этом стало известно, все станы врагов пришли в замешательство, стали искать спасения в бегстве и в течение многих лет не появлялись в Саксонииh

aИгорь11, король Руси, зная, что войска греков отправлены против сарацин и рассеяны для защиты островов, пришел для осады Константинополя с тысячей или более того судов и настолько уже был уверен в победе, что велел греков не убивать, а лишь брать в плен. Роман, греческий император, мужественно вышел им навстречу с немногими [силами] и, применив греческий огонь, сжег почти всех их вместе с судами; спаслись лишь очень немногие; всех пленных он велел обезглавить.a

939 г. a Король Оттон, опять вторгшись в Баварию, подчинил себе всех, кроме одного сына Арнульфа 1 .

Эберхард, вернувшись из ссылки, наполнил все королевство враждой и мятежом. Ибо Эберхард и Гизельберт вместе с Генрихом, братом короля, восстали против короля, заявляя, что [Генрих], рожденный [во время] правления отца, имеет больше прав на трон, чем Оттон, рожденный до того, [как отец стал] королем. Однако и некоторые церковные мужи, неугодные и враждебные Богу, примкнули к этому преступлению, нарушив все законы мира и согласия. Генрих же в то время был слишком молод и пылал жаждой власти. Эберхард отвратил от верности королю герцога Гизельберта, с помощью которого оказал королю немалое сопротивление. Этот Гизельберт некогда женился на сестре короля, но, будучи [одушевлен] надеждой самому получить корону, был расположен скорее сопротивляться королю, чем, как следовало бы, оказывать ему помощь. В распоряжении короля находились большие и могущественные войска, [а именно отряды] Германа, герцога Швабии, который наследовал Бурхарду, его брата Удо 2 и Конрада 3 по прозвищу Мудрый. Будучи связаны с Эберхардом узами родства, они все же предпочитали скорее умереть за правду, если так сложатся обстоятельства, вместе с законным королем, нежели вопреки справедливости торжествовать вместе со [своим] родичем. Так вот, Эберхард не иначе смог отвратить Гизельберта от верности королю, как обещав ему сделать королем его самого. А Гизельберт той же хитростью рассчитывал обмануть Генриха, чтобы, победив с его помощью короля, самому овладеть королевским троном. Однако Эберхард изначально решил иначе. Ведь он рассчитывал, победив короля, их обоих лишить королевской власти и самому ее захватить, как мы можем это заключить из его слов, сказанных им своей жене незадолго до гибели. Лаская ее у себя на груди, он сказал: «Радуйся, пока на груди графа; скоро ты будешь веселиться в объятиях короля». a

bИтак, Генрих, пылая жаждой власти, устроил замечательный пир в месте под названием Заальфельд4. Будучи великим и могущественным, он с королевским величием и могуществом многих одарил многими [дарами] и многих привлек такого рода деяниями на свою сторону. Однако было много таких, которые полагали, что дело лучше держать в тайне для того только, чтобы их не сочли виновными в распре братьев. Все же они дали совет, согласно которому война должна была стать легче, а именно, чтобы он оставил Саксонию под военной защитой, а сам отправился к лотарингцам, людям невоинственного нрава. Наконец произошло так, что уже при первом нападении король одержал над ними победу и измучил одним [только] сражением.b

940 г. a Король Оттон двинул в Лотарингию войско против брата, a b ибо тот, передав по совету соратников города в Саксонии и Тюрингии под военную защиту, вместе с друзьями прибыл в Лотарингию; все были поражены этой вестью, ибо совершенно не знали причину столь внезапного отпадения от короля. Сам король, услышав [такого рода] слух, сначала не поверил [ему]; [но] затем, выяснив состояние военных дел, немедля стал с войском преследовать брата. Когда он приблизился к городу под названием Дортмунд, воины Генриха, находившиеся в нем, помня о судьбе Танкмара, не осмелились ожидать [здесь] короля, но вышли из города и сдались королю. Комендантом города был Агина; король связал его крепкой клятвой [в том], что если он сможет, то отвратит своего господина от войны к миру или по крайней мере сам вернется к королю, и отпустил. b

cГенрих и Гизельберт, подготовив войско для войны, решили выйти к Рейну навстречу королю;c dкогда воины короля начали переправляться через реку, Генрих со своими людьми неожиданно оказался в такой близости от них, что мог быть ими увиден. Немногие, сойдя с кораблей, едва успели вскочить на лошадей и взять [в руки] оружие, как увидели перед собой отряды противника.d cАгина, помня о клятве, обогнав войско и перейдя Рейн, явился к королю и, приветствовав его смиреннейшими словами, сказал: «Твой брат, мой господин, желает тебе здоровым и невредимым править этой великой и обширной империей и передает тебе, что, насколько может, спешит к тебе на службу». Король, спросив, желает ли он войны или мира, глянул вдаль и увидел, что очень большое войско, растянувшись, продвигается с развернутыми знаменами вперед, приближаясь к той части войска, которая уже перешла через Рейн. Обратившись к Агине, он спросил: « Что это за толпа и чего она хочет?». А тот довольно спокойно ответил: «Мой господин является твоим братом, и если бы он удостоил склониться к моему совету, то пришел бы иначе. А так пришел только я, как и поклялся». Король, услышав эти слова, [невольным] телодвижением выдал боль своей души, ибо еще не подошли корабли, на которых он мог бы переправиться через Рейн; громадная же река не предоставляла другого пути, а внезапность сражения не давала времени расположенному на том берегу войску рассуждать, должно ли оно пасть перед лицом врага или с оружием защищать свою жизнь. Поэтому, смиренно воздев руки к небу, [король сказал]: «Боже, творец всего и правитель, обрати свой взор на народ свой, во главе которого тебе угодно было меня поставить, и освободи его от врага; и пусть знают все народы, что никто из смертных не может противиться повелению твоему, который все может, живет и правит вечно».c dТут же соскочив с коня, король вместе со всем народом стал молиться перед копьем, в которое были вставлены победоносные гвозди, которыми были прибиты руки и ноги Спасителя нашего, и, распростершись перед ним, доказал, насколько действенна молитва праведного мужа.d cИбо те, которые были на том берегу, отправив поклажу и обоз в место под названием Ксант1, ободрили друг друга против врага; и так как между ними и врагами был пруд, саксы разделились, и одна часть [войска] напала [на врага] с фронта, а вторая - с тыла; они стали напирать на врагов в центре и немногие теснили многих; ибо [наших], как говорят, было не более ста, а войско врагов было достаточно велико; но, поскольку они подверглись натиску и с фронта, и с тыла, то не было ясно, с какой стороны им грозит большая опасность. Те из наших, которые умели немного говорить на галльском языке, подняв сильный крик, по-галльски призвали противников к бегству, а те, полагая, что это кричат союзники, обратились в бегство. Многие из наших были ранены, а некоторые и убиты; среди них [пал и] Адальберт по прозвищу Кандид; раненный копьем герцога Генриха, он умер спустя несколько дней. Все враги были обращены в бегство, перебиты или взяты в плен, а поклажа и весь их скарб были разделены [между победителями].c dГенрих [был ранен] и, хоть твердость тройного панциря не дала лезвию меча добраться до мяса, рука его настолько пострадала от силы удара, что никакие заботы врачей так и не смогли ее вылечить, и он в течение всего года чувствовал сильную боль.d cСо стороны лотарингцев, как говорят, в этой битве хорошо сражался Готфрид Черный, погибший в этом сражении; в этот день погиб также Мейнцо2, о котором мы упоминали выше.c

eТюринг Дадо сообщил комендантам городов [герцога] Генриха на востоке о победе короля и о гибели в битве самого герцога, и сделал это так ловко, что все предали себя во власть короля; Генрих не оставил этот поступок безнаказанным. Однако из всех городов у него осталось только 2 города - Мерзебург и Скитинг3. Король же решил преследовать брата и зятя.

[Генрих], услышав о сдаче своих городов, пал духом; придя в Саксонию уже поздно, всего с девятью вооруженными воинами, он вошел в Мерзебург. Король, узнав об этом, вернулся и осадил там брата. Тот, не имея возможности сопротивляться более сильному [противнику], сдав спустя почти 2 месяца город, вышел к королю; ему было дано перемирие на 30 дней, в течение которых он должен был уйти из Саксонии с приверженными ему воинами; если бы кто-нибудь из них захотел перейти к королю, тому даровалось прощение; в течение некоторого времени Саксония отдыхала от тягот войны.

Варвары же, пользуясь нашим затруднением, не прекращали ни поджогов, ни убийств; они задумали коварно убить Геро, которого король поставил над ними; однако тот, предупреждая хитрость хитростью, пригласил на пир 30 их князей и, [напоив] вином, в одну ночь умертвил. Но так как его сил было недостаточно [для борьбы] со всеми народами - ибо восстали ободриты и, истребив наше войско, убили самого его предводителя Гайку, - король часто сам водил [против них] войско, которое довело их до крайнего несчастья. Тем не менее они предпочитали войну, а не мир, ибо этот народ суров, способен переносить лишения и привычен к самой скудной пище; то, что нашим представляется тяжким бременем, они переносят с удовольствием. В течение долгого времени наши сражались ради славы и за империю, а те - за свободу. Саксы [в это время] испытали [натиск многих] врагов: с востока - славян, а с севера - датчан и тоже славян.