1106 г. a При посредничестве короля Генриха, 5-го этого имени, на Рождество Господне в Майнце состоялся столь внушительный сейм всего Тевтонского королевства, какого не видели в течение многих лет. Ведь там, говорят, присутствовало 52, а то и больше, князей; известно, что отсутствовал только Магнус, герцог Саксонии, который не смог прийти из-за своего преклонного возраста. И вот, после стольких лет мрака воссиял в наших землях свет истинной веры; была осуждена, отвергнута и предана анафеме ересь Виберта и Генриха. Туда же прибыли легаты апостольского престола, а именно епископы Альбанский и Констанцский, которые, объявив приговор об анафеме против Генриха Старшего, так называемого императора, уже столько раз провозглашенный столькими следовавшими друг за другом папами, укрепили рассеявшуюся по всему миру церковь, уже в течение многих лет отлученную от причастия Христова и власти блаженного Петра. Ибо римская церковь, обретя по воле Всевышнего бодрость, велела ради внушения страха всем членам ереси выбросить из могилы останки ее главы, так называемого папы Виберта, который в течение 6 лет управлял церковью в Равенне, и постановила ликвидировать все его распоряжения. Поэтому внезапно вспыхнуло такое рвение к закону Божьему, что огромное количество лжеепископов было исключено из церкви, а те, кого они посвятили в сан, были отстранены от своих должностей вплоть до генерального слушания. a

bИмператор между тем стал плакать и горевать, говоря, что все это случилось с ним за грехи его; опасаясь для себя в будущем еще более худшего со стороны князей, он просил епископа Шпейерского доставить егоb из замка, где он находился, bв Майнц, и обещал сделать все по совету его и магнатов королевства: регалии и замки, самые лучшие и укрепленные, которыми он располагал, передать сыну, лишь бы тот оставил ему хоть какие-то земли для пропитания. Епископ же пришел на рождество св. евангелиста Иоанна1 в Майнц, принял там вместе сb Робертом, bепископом Вюрцбурга, святое помазание от архиепископа Ротарда и после торжественной мессы сообщил королю и всем князьям то, что слышал. Но князья,b aчтобы уберечь себя от возмущения народа, который обычно больше сочувствовал отцу, чем сыну,a b31 декабря вышли навстречу [Генриху] в Ингельхайм,b и aпо общему решению собравшихся склонили явившегося императора к признанию своей вины и обещанию покаяния.a b0н, передав сыну королевскую власть, пал им всем в ноги, особенно легату апостольского престола, и умолял о прощении и снятии отлучения; он признал, что уже долгое время связан анафемой папы Гильдебранда и незаконно поставил вместо него Виберта, что в его время государство пришло в совершенное расстройство; он признал все, в чем его обвиняли, за исключением разве что идолопоклонства. Кардинал же, неожиданно прибывший на этот съезд, сказал, что не уполномочен принять столь важную особу, из-за которой во всем королевстве приключилось столько зла в отсутствие папы. Король же, низложив отца, вместе с князьями вернулся в Майнц, а графа Вернера и нечестивейшего Фолькмара, который был советником его отца и соучастником всех его преступлений, отправил в Хаммерштейн за регалиями. В канун Богоявления2 [регалии] были доставлены и с честью приняты архиепископом Ротардом, всем духовенством и народом. В присутствии князей архиепископ передал их королю с пожеланием, чтобы, если он не будет справедливым правителем королевства и защитником церквей Божьих, с ним случилось то же, что и с его отцом.b

aТаким образом, Генрих, 5-й этого имени, избранный королем сначала отцом, а затем, уже вторично, всеми князьями Германии, был торжественно утвержден путем наложения рук апостольскими легатами и, приняв согласно отечественной традиции присягу от епископов и мирян, начал править как 82-й властитель, считая от Августа, в 50-й год правления своего отца, в 1858 год от основания Города, в 5058 год от сотворения мира ив 1106 год от воплощения Господня.

Итак, когда перед королем и всеми князьями и епископами всей Германии, всем духовенством и народом было представлено послание римского престола о различном и укоренившемся поношении церквей Тевтонского королевства и, с другой стороны, заявлено о единодушно обещанном всеми исправлении, то и король, и князья приняли решение отправить к римской церкви таких авторитетных послов от этих земель, которые сумели бы и надлежащим образом дать отчет в предъявленных [обвинениях], и тщательно изучить спорные вопросы, и во всем разумно соблюсти пользу церкви. Для этого дела были избраны люди, достойные как духовного, так и светского уважения, а именно из Лотарингии и Саксонии, - архиепископы Бруно3 Трирский и Генрих Магдебургский, из Франконии - Отто Бамбергский, из Баварии - Эберхард4 Эйхштеттский, оба - назначенные владыки, из Аламаннии - Гебхард, епископ Констанца, и некоторые другие епископы, а также множество знатных мирян со стороны короля; среди прочего, они получили также поручение добиться, если это будет возможно, чтобы господин папа посетил земли по эту сторону Альп.

Между тем Вернер, один из министериалов королевства, владевший маркой в районе Аквина, словно желая возобновить эту ересь, собрал по всей Италии войско, подкупил большими деньгами некоторых римлян и, пока господин папа пребывал в Беневентских краях, посадил на кафедру св. Петра некоего лжеаббата из Фарфы, провозгласив его папой императора под именем Сильвестра5. Но спустя малое время он позорно, как и заслуживал, был исключен из сообщества католиков и получил награду за свое безумие, понеся ущерб в дурно приобретенном и еще хуже растраченном добре, не говоря уже об ущербе вере, о котором этот несчастный в слепоте своей не сожалел.a bИ вот, бывший император Генрих, видя, что в прощении ему отказано, стал размышлять, как бы ему наказать государство.b

aДалее названные уже вельможи, собравшись каждый из своей земли в Тридентской долине, заночевали в городе того же названия, то есть в Триденте; и вот, некий юноша, Адальберт, славный граф в этих землях, вместе с вооруженными горожанами напал на них, безоружных и чужих здесь, ограбил, захватил и отдал под стражу, исполнив тем самым переданное ему через послов поручение своего господина, то есть императора Генриха. Этот Генрих, как всегда прибегнув к хитрости, наполнил города и провинции королевства своими послами, а также, где только мог, тайными и жалобными письмами, в которых жаловался, что претерпел насилие со стороны князей, а именно лишен императорской власти своим единственным сыном, что королевство из-за его несчастья приведено в беспорядок, и напоминал всем отцам о достойном ужаса примере своей судьбы. По этой причине никто не давал тем послам свободного прохода в Италию. Только Гебхард, епископ Констанца, вместе со своими людьми тайными тропами прошел через Альпы и был доставлен к папе заставами графини Матильды. Прочие же вельможи подверглись недостойному обращению со стороны захватившего их глупца; исключение составил только Отто Бамбергский, которого [Адальберт] был вынужден пощадить, ибо тот был его вассалом. При его посредничестве были отпущены также Бруно, архиепископ Трирский, и граф Випрехт с условием, что они заключат мир с бывшим императором Генрихом, а затем вернутся и сообщат, как тот велит поступить с остальными. Однако Вельф, герцог Баварии, внезапно явился на 3-й день с сильным отрядом, прорвался через закрытые клузы и заставил восстановить в должности Гебхарда, нового, поставленного католическим королем епископа Тридентской церкви, которого граждане поклялись никогда не принимать к себе; он до того устрашил Адальберта и его сторонников, что те вернули новому епископу уведенных ими знатных пленников и саму крепость, а сами с босыми ногами просили прощения у тех, кого обижали.

С первой недели 40-дневного поста, когда вышеназванные вельможи претерпели это, и до страстей Господних была видна комета необычайной яркости.a

bМежду тем бывший император Генрих вместе с теми немногими, кто еще с ним остался, прибыл в Кёльн и со слезами рассказал горожанам все, что с ним приключилось. Затем он пришел в Льеж, был с честью принят там и утешен епископом Отбертом6 и горожанами, и призвал к себе Генрихаb фон Лимбурга, герцога Лотарингии, bи многих других князей. Пав к их ногам, он просил у них помощи, рассказав обо всем, что с ним приключилось. Те, выслушав его жалобы, исполнились по отношению к нему сочувствия, обещали ему верную помощь и сочли наилучшим, чтобы он отпраздновал в Льеже вместе с ними св. Пасху7. Кроме того, с ним соединились Юлих, Бонн, он же Верона, и прочие замки в тех краях.b aМежду тем некие мятежники подняли восстание против короля Генриха в Эльзасе.a b Король Генрих, услышав об этом, направился в Льеж, будто для того, чтобы покарать вражеские земли и с намерением провести там на Пасху хофтаг;b aи велел явиться туда князьям королевства. После Вербного воскресения8, проведенного им в Кёльне довольно весело, ибо враги бежали, он, хоть и узнал об интригах отца, который довольно обстоятельно, ибо воевал с юных лет, готовился к обороне в городе, где должен был состояться хофтаг, но, охваченный юношеской дерзостью, отправился туда, как и хотел. Отправив вперед 300 мужей для занятия моста через Маас у селения Визе9, - ибо все переправы через реку уже заняли враги, - он отпраздновал в Ахенском пфальце вечерю Господню10.

Между тем Генрих, герцог Лотарингии, напал на мосту на его воинов, заманил их, энергично сопротивлявшихся, на более широкое место, ибо народ этот более прочих владел искусством верховой езды, и окружил, поразил, разбил и пленил большую часть отряда, а остальные утонули в реке во время отступления. Ты увидел бы здесь храбрейших Маккавеев, которые после страшного поражения, нанесенного им в войне за католический мир нечестивым народом, с великой верой и радостью вверили себя Христу, пострадавшему за них, и ради прощения прежних грехов последовали за ним в этот день милосердия, утешая друг друга.a bКороль, когда узнал об этом, то, боясь, как бы враги не напали на него, ушел оттуда в замок Бонн и отпраздновал там, как мог, св. Пасху. А бывший император с великой радостью отпраздновал Пасху со своими людьми в Льеже, после Пасхи опять вернулся в Кёльнb и aизгнал оттуда епископа.a bГорожане дали клятву защищать город, а затем, следуя его наставлениям, начали укреплять его рвами, валами и прочими оборонительными сооружениями.b bА [бывший император] вернулся в Льеж.a bКороль же провел в городе Вормсе на Троицу11 сейм, на котором по приговору знати лишил Генриха, герцога Лотарингии, как врага государства, всех его леновb и, aприняв от князей присягу, объявил по всему королевству о всеобщем походе против Лотарингии.a bПосле праздника святых апостолов Петра и Павла12 он прибыл в область Кобленца, собрал там 20-тысячное войско и, подойдя в середине июня к Кёльну, осадил его. [Кёльнцы] же стояли неустрашимо, энергично сопротивляясь и сражались так, как никогда прежде; с ними также [сражались] некие люди, что зовутся гельдунами13, которых герцог Генрих отправил им в помощь, мужи воинственные и проворные, весьма искусные в военном деле. Было много убитых и раненых, но королевское войско так и не смогло их одолеть.b aТам же был поражен недугом и позднее умер в Ахене граф Дитрих14, вернейший вассал короля. Это был благороднейший муж, происходивший из знатного саксонского рода, ревностно преданный благочестию и защите католицизма и владевший грамотой. Между тем послы от отца, отправленные из Льежа, пришли к королю Генриху и доставили как ему, так и князьям письма, образец которых мы считаем нелишним привести здесь для того, чтобы доказать удивительную изворотливость этого мужа, который до сих пор, на протяжении всей своей жизни ложным смирением одолевал всех своих противников: «Генриху милостью Божьей римский император и всегда августу возвращает свою милость и расположение епископам, герцогам, маркграфам, графам и прочим вельможам королевства, которые их достойны. Мы жалуемся всемогущему Богу, госпоже св. Марии и блаженному Петру, нашему покровителю, на то, что мы, уверенные в той вере, сомневаться в которой не имеем права, подверглись беззаконному, бесчеловечному и жестокому обращению вопреки божеским и человеческим законам, в поношение государству были лишены как королевского достоинства, так и поместий, ибо нам не оставили ничего, кроме одной лишь жизни. Почти все вы присутствовали при этом; причем большинство из вас, кажется, негодовало и скорбело. Но ваша печаль -увы!
– ничем нам не помогла. Над нами восторжествовала ненасытная злоба врагов. Согласившись с просьбой нашего сына, мы поверили ему и, приняв его заверения, а также гарантии безопасности нашей жизни и чести, доверчиво направились в Майнц в присутствии римского легата и князей, чтобы согласно их разумению поступить как в отношении статуса церкви и чести государства, так и в отношении спасения нашей души. Но он обманул нас, велев вопреки данному слову схватить нас, изъявивших уже добрую волю и послушание, и поставил под угрозу саму нашу жизнь. Поэтому мы не рискуем поверить ему теперь, чтобы как прежде не подвергнуться по своей воле обидам и оскорблениям. В связи с этим мы убедительно просим, чтобы вы ради страха Божьего, чести королевства и вашего собственного достоинства соизволили приложить усилия к тому, чтобы мы благодаря вам могли восстановить справедливость в нанесенных нам при вашем участии обидах. Мы также, следуя вашим советам и советам других благочестивых мужей, не имеющих к нам ненависти, охотно готовы дать возмещение как нашему сыну, если мы его чем-то обидели, так и любому другому в королевстве. Кроме того, мы как прежде были готовы подчиниться господину папе в присутствии его легата и вашего, так и теперь от чистого сердца готовы оказать ему должное уважение и послушание и, следуя вашему совету, а также совету духовного отца Н., аббата Клюнийского, и прочих благочестивых мужей, уладить дела, касающиеся статуса церкви и чести государства, насколько то в наших силах. Поскольку мы готовы ко всему этому, то убедительно просим вас ради Бога, а также чести государства и вашей собственной убедить нашего сына прекратить преследовать нас и наших верных, ибо согласно вышеназванному утверждению у него нет более никаких оснований действовать против нас, и разрешить нам жить в мире и покое, чтобы все вышеназванное было достигнуто мирным путем. Если же он откажется, то мы во имя римской церкви, которой себя вверяем, и чести государства просим вас не воевать против нас и верных наших, ибо в этом случае очевидно, что он затеял это не из рвения к закону Божьему и любви к римской церкви, но только из стремления к королевской власти низложил своего отца. Если ни ваше вмешательство, ни какое-либо иное заступничество не смогут ныне иметь успех, то мы взываем к римскому понтифику и святому вселенскому престолу и церкви».

После прочтения перед толпой этих и других, кроме слов, ничем не отличавшихся от предыдущих писем, предназначенных сыну и отдельным лицам, король Генрих по совету знати отправил к отцу свое послание, предварительно велев огласить его перед всеми Генриху, архиепископу Магдебурга; сделав это, он весьма укрепил дух своих людей. Содержание [послания] было следующим:

«После застарелого, длившегося около 40лет раскола Римской империи, который почти совершенно уничтожил как божеские, так и людские законы и, не говоря уже о различных убийствах, святотатстве, грабежах и поджогах, обратил все нынешнее королевство не только в пустыню, но и во враждебное католической вере, чуть лине языческое государство, Божья милость наконец обратила взор на свою церковь; мы, сыны этой невесты Христовой, благодаря Духу Святому образумились и вернулись в единство веры; ради рвения Божьего и послушания апостольской веры мы отреклись от неисправимейшего главы этого раскола, то есть Генриха, нашего так называемого императора, и избрали себе католического короля, пусть и рожденного от его семени. Видя, что его королевству грозит гибель, он, будто бы добровольно, но, как свидетельствуют его письма, крайне неохотно согласился с этим, возвратил королевские регалии, со слезами вручил сыну вместе с королевской властью также и попечение нашей вере и обещал впредь заботиться не о королевском величии, а о спасении своей души. И воту вернувшись ныне к прежнему своему лукавству, он на весь мир жалуется на причиненные ему страдания, призывает мечи галлов, англов, датчан и прочих бесчисленных народов поразить наши сердца и умоляет оказать ему правосудие за нанесенные ему обиды; он обещает с готовностью прислушаться к нашим советам, но на деле как сам, так и через тех лисиц, то есть нечестивых людей, которые его поддерживают, лживыми доводами пытается расколоть лагерь Господень, разоружить воинство Христово и, подобно дикому зверю, окончательно погубить лозу Господню, которая хоть и поздно, но начала произрастать; путем святотатства он стремится вернуться к проклятому Велиалу, то есть, что и сказать-то страшно, вторично распять во всех душах воскресшего в своей церкви Христа. А потому и королю, и всем князьям королевства, то есть всему православному воинству, угодно, чтобы этот старик не выдвигал против нас те или иные жалобы, пока не изберет мир и покой; и только тогда пусть он изложит свое дело перед всей знатью и народом, потребует правосудия и получит его; пусть все причины раздора с самого начала мятежа будут всесторонне обсуждены и, если по этому делу не будет принято никакого решения, то тогда пусть его собственное правосудие даст ответ сыну и ему самому; а до тех пор он должен немедленно, а не после длительного перемирия, как он предлагает, прекратить противодействие и перестать потрясать основы церкви и государства».