Тогда Джером обнял его. Сказал ,что прощает и простил. Как было иначе, ведь они близнецы. Одно целое. Но этот вечер он запомнил навсегда.

И вот теперь Митси снова напомнил ему - снова унизил, и он курил и злился,смахивая пепел на ковер.

Скрипнула дверь, и он обернулся резко. Митси стоял в дверях, держась дрожащими пальцами за дверной косяк и улыбался так, как умел только он.

Джером вскочил на ноги, метнулся к брату, подхватил, поддержал.

– Зачем ты вскочил? Тебе нельзя долго ходить....

– Прости меня...- всхлипнул Митси, и,вскинув на него взгляд, Джером увидел, что тот плачет - натурально плачет , губы его кривятся, а из уголков глаз вытекают прозрачные капли слез, а из горла рвутся хриплые всхлипы.
– Прости что я вспомнил об этом, Джерри...

– И ты прости меня...-шепнул Джером, и слезы показались и на его глазах. Он обнял еле стоящего на ногах брата, чувствуя, как сильно бьется его сердце о грудную клетку. Так же как и его собственное.
– Я не должен был так говорить.

Они стояли минут десять, вцепившись в друг друга с такой силой, будто их отбирают друг у друга. Джером подумал ,что обожает такие моменты , в которые он чувствовал, что они и правда близнецы. Одно целое.

Потом Митси отстранился от него, неловко вытер глаза пальцами и улыбнулся беспомощно.

– Нам еще в магазин, помнишь?

– Конечно...да, пойдем...- И Джером ,тоже пряча от брата мокрые глаза, вернулся в комнату за курткой .

Ничего почти не изменились кругом. Только вот в конце зимы пейзаж был гораздо более тоскливым, чем в теплые времена года. Сухие, насквозь промерзшие ветки, почерневшие сугробы вдоль дороги и нависшие над землей темные облака.

– Матери не звонил?
– нарушил молчание Митси, опираясь на руку брата и осторожно ступая по дороге. Джером качнул головой.

– Нет. Пьет ,наверно ,опять..

Митси невесело хмыкнул, уставился себе под ноги.

В последнее время мать и правда часто выпивала. Близнецы не могли винить ее за это. Раздавленная и опустошенная несчастьем с Митси, их мать словно бы постарела лет на сорок. Она часто плакала, часто срывалась на Джерома, переходя на крик, и часто Митси просыпался от того ,что мать целует его лицо, целует и рыдает навзрыд, словно бы он умер.

Джером молился поскорей закончить медицинский университет, в котором учился последние три годы и переехать. В Германию, в

Россию, на планету Бульбазавра, только бы не видеть и не чувствовать этого кошмара. Только вот Митси...Митси теперь навеки был привязан к нему.

– Иногда я думаю, лучше бы я сдох в той аварии.
– медленно и раздельно выговаривая слова произнес Митси, и Джером содрогнулся ,вскинул на него перепуганный взгляд.

– Не смей так говорить.
– твердо произнес он.
– Я бы тоже не жил без тебя, Митси, ты этого хочешь?

С болью он увидел ,что в глазах брата опять появляются слезы.

– А ты и так не живешь.
– с горечью проговорил Митси.
– Ты навсегда привязан к убогому инвалиду, который и поссать может сам с трудом, Джерри.

– Не говори так о себе!
– Джером закричал так ,что спугнул сидящих в ветвях птиц и они с криками рванулись в небо. Он злился, злился на себя ,злился на Митси ,который только что озвучит его собственные мысли.
– Не говори...Митси...
– он остановился, разворачивая брата лицом к себе. В глазах брата блестели слезы. Он вытер их ладонью, произнес сердито.
– Ну же, Митси. Мужчины не плачут. Ты еще бегать будешь, обещаю.

Митси грустно ухмыльнулся.

– Обещаю.
– повторил он. Он знал ,что не имеет права ничего обещать, но он больше не мог видеть в его глазах слезы. Просто не мог.

Они дошли до магазина за озером, накупили всякой вкусной ерунды - шоколад, чипсы и еще Митси уговорил Джерома взять пива.

Джером хотел возразить, но передумал. В голову пришла мысль, что они это заслужили - сегодня был тяжелый день.

На обратном пути подошли к озеру, которое уже начинало таять, на его поверхности были видны темные пятна воды.