Шрифт:
Одним из примечательных образцов неприятия был Мартин Лютер, чей бунт против католической церкви в XVI веке был во многом подогрет его пониманием еврейской Библии. На самом деле он перевел Библию на немецкий язык, и, как он сам позже заметил: «Я старался сделать Моисея настолько немецким, чтобы ни у кого и мысли не возникло, что он еврей», – что стало непреднамеренно комичным предвестием саркастического замечания Уоллеса Маркфилда.
Более, чем любой другой жанр еврейского юмора, абсурдный юмор часто подпадает под категорию «смеяться, чтобы не плакать».
К главе похоронной компании подходит человек, который хочет оформить похороны своей только что умершей супруги в кредит.
– Но мы же давали вам деньги на похороны жены три года назад, – говорит ему руководитель компании.
– Да, но я снова женился.
– О, я не знал. Мазал тов!
Помимо высмеивания неразумности мира, юмор абсурда обрушивается и на неразумность людскую.
Еврейка катит своего внука в коляске. Ее останавливает женщина и говорит:
– Какой замечательный ребенок.
– А, да разве это что-то. Вот вы бы видели его фотографии!
Бабушка совершила типичнейший проступок, являющий собой антипатию к реальности. Играет роль не то, что мы есть в действительности, а то, какой образ мы хотим представлять. Поэтому люди улыбаются на фотографиях даже тогда, когда они опечалены.
Гручо Маркс был особо искусен в указывании на губительную ошибку популярных, но неразумных убеждений (см. его комментарий на тему антисемитизма в гл. 5). Лео Ростен, друг Гручо, вспоминает, как комик однажды проколол ауру, окружавшую широко известного медиума.
В Голливуде народ был очарован человеком, проводившим дорогостоящие сеансы, на которых демонстрировал сверхъестественные силы.
Гручо сагитировали сходить на один.
Медиум ходил вокруг стола, призывая души давно умерших родителей, передавая послания к умершим и от умерших, делая поразительные предсказания и уверенно отвечая на вопросы на любую тему.
Наконец, спустя два часа, медиум сказал: «Мой ангел-посредник устал. Есть время на один вопрос. Вы можете выяснить все, что хотите».
Гручо закричал: «Что является столицей Северной Дакоты?» [36]
36
Лео Ростен, «Ура идишу», стр. 86. Я несколько изменил и сократил версию Ростена. Дело в пустяке: Ростен тоже приводит эту историю в своей книге «Люди, которых я любил, знал или ценил», стр. 65, только там вопрос Гручо был: «Что является столицей Южной Дакоты?»
Три анекдота о ресторанах
Есть на удивление много анекдотов на тему еврейских ресторанов, и кажется, что абсурдность – это просто их суть. Начать хотя бы с того, что даже еврейские блюда, по крайней мере, их названия, вызывают смех. Как объяснил Стив Ален: «Такие слова, как копченая лососина, селедка, рубленая печень, куриный суп и маца, неимоверно забавнее, чем форель, окунь, тушеная баранина, овощной суп и хлеб из цельного зерна». [37] Говорят, что Ф. Скотт Фицджеральд специально ходил в гастроном, чтобы послушать, как люди говорят книш.
37
Стив Ален, «Смешные люди», стр. 33.
Возможно, лучше всего из еврейских слов о еде известно слово «кошер». В современной Америке это слово приобрело положительные оттенки, символизируя чистоплотность и чистоту. Многие кошерные продукты, в частности, мясо, покупаются неевреями и нерелигиозными евреями, которые убеждены в том, что эти продукты лучшего качества. Приведенный ниже анекдот американских евреев начала XX века показывает, что это отношение могло появиться в достаточно недавнем прошлом.
Два человека зашли в ресторан в Нижнем Ист-сайде на Манхэттене. Первый заказал чай.
Второй тоже заказал чай, но добавил официанту: «Проверьте, чтобы стакан был чистым».
Официант возвращается с двумя стаканами чая и спрашивает: «Кто из вас просил в чистом стакане?»
Следующий анекдот крутится вокруг восклицания «Axa!» на идише, которое часто используется в споре в качестве решающего штриха. Состоя только из трех букв, оно подразумевает: «Вы видите, насколько я прав и насколько неразумно было с вашей стороны противоречить мне все это время?»
Голдстейн десять лет ходил в один и тот же ресторан в Нижнем Ист-Сайде. Каждый день он начинал с одного и того же – перлового супа. Как-то раз, едва он зашел, официант тут же подал ему на стол тарелку супа.
– Я хочу, чтобы вы попробовали перловый суп, – сказал Голдстейн, когда официант развернулся уходить.
– В чем дело? – говорит официант. – Вы ежедневно заказываете перловый суп.
– Я хочу, чтобы вы попробовали перловый суп, – повторил Голдстейн.
– Вы не желаете перловый суп? – говорит официант. – Я принесу вам что-то другое.
– Я хочу, чтобы вы попробовали перловый суп, – повторил Голдстейн.
– Ну хорошо, хорошо, я попробую перловый суп, – устало говорит официант. – А где ложка?
– Axa!
Дело происходит в другом еврейском ресторане. Заходит посетитель, и у него принимает заказ официант-китаец, говорящий на безупречном идише.
После того, как официант принял заказ и отправился на кухню, человек подозвал управляющего:
– Где вы нашли официанта-китайца, который знает идиш?
– Тсс! – говорит ему управляющий. – Он думает, что изучает английский.
Старейшие абсурдные шутки связаны с Челмом и восходят к XIX веку. За жителями Челма, реального города в Польше, по неизвестным причинам оказался закрепленным образ идиотов. Большинство челмских анекдотов безвкусны, в них горожане изображены настолько глупыми, что смеяться над этим сродни тому, чтобы смеяться над умственно отсталым человеком.