Шрифт:
Гриша, очевидно, даже не понял, что происходит.
– Боголепов, стреляй же! Что ты делаешь?
Но тот, с белым как мел лицом, только остервенело рвал петлицы и бормотал:
– Все… Пропало… Конец… К чертям…
И, только когда он сорвал с гвоздя полотенце и стал махать с порога, Гриша понял.
– Подлец!-крикнул Гриша, поднимая автомат.- Подлец!
Боголепов, съежившись, боком стал протискиваться за дверь. Но он боялся выйти, немцы уже обстреливали крыльцо. Он еще раз судорожно махнул полотенцем. И вдруг, завопив истошно:
– Сюда! Сюда-а!..- с искаженным лицом обернулся и выстрелил в комнату.
В тот же миг и Гриша нажал спусковой крючок. Боголепов упал.
Со двора в дверь швырнули гранату. Телефонист выронил винтовку, в глазах у него потемнело. И в сумеречном свете видел он Гришу, который носился по комнате, стрелял то в дверь, то в одно окно, то в другое.
Немецкая речь уже слышалась на крыльце.
– Браток, пристрели меня!- прохрипел телефонист, захлебываясь кровью.
– Нет, брат… Мы еще… поборемся!..- проговорил Гриша, меняя обойму.
В комнате разорвалась еще одна граната. Гриша, хромая, отошел к окну, нога медленно подвернулась.
– Что такое?
– удивленно сказал он, опускаясь на колено.
На пороге появились два немца. Что-то прокричали.
– Москвы захотели!
– с ненавистью сказал Гриша, целясь в них. Но не успел.
Раздался выстрел. Через окно. Немецкой разрывной пулей. Той самой, от которой теперь запеклась кровь на его лице…
Сердце советского солдата! Я узнал его в те незабываемые, трагические и прекрасные дни. О да, мы хорошо усвоили, что жестокость - это оборотная сторона трусости. И не злые, не жестокие, а добрые люди стояли насмерть в лютых снегах Подмосковья, спасая Родину.
О чем говорил мальчик
Но ведь герой должен любить только героическое . Опасности . Войну. Я читал: почти все герои в детстве искали , где бы кого вытащить из омута или спасти из огня. Они убегали путешествовать , с ними случались разные приключения . Боролись с врагами: шпионами , кулаками . У них вся жизнь так складывалась. Или у него отец герой , дедушка – красный партизан .
У меня папа давно , от болезни сердца . Он был счетоводом. И мы с мамой живем на окраине в обыкновенном большом новом доме. Мама шьет на фабрике . А я больше всего на свете люблю смотреть , как растут цветы и деревья у нас во дворе. И слушать , как утром поют птицы . Значит , у меняя нет наклонности к героизму!
ГЕРОИ
Те же вопросы, те же сомнения волновали и меня в далекие военные годы. Когда смерть была рядом. И мои товарищи, скромные, застенчивые люди, совершали героическое.
Какая жизненная дорога приводила их к подвигу? Почему они становились героями?
Николай Иванович Кузнецов сидел на пеньке у партизанского костра. Немецкий зеленоватый китель его был расстегнут. Тускло поблескивали погоны оберлейтенанта. А рядом с ним стоял командир отряда Дмитрий Николаевич Медведев. Орден Ленина горел на его аккуратно затянутой гимнастерке. Два человека, два героя… Что их связывало, что влекло друг к другу? Что общего было в их судьбе?
– Николай Иванович, вы готовы?
– Полностью, товарищ командир.
– Отдыхайте. Через два часа - в путь.
– Есть!
Кузнецов встал, расправил плечи и медленно пошел от костра. Медведев задержал меня.
– Доктор, Николай Иванович здоров? Ни на что не жаловался? Мне не нравится цвет его лица.
– Он здоров. Во всяком случае, мне ничего…
Поговорите с ним, доктор!
– властно приказал Медведев и вдруг ласково улыбнулся.-Ведь если даже болит что - никогда сам не признается.- Он любил Кузнецова.
Николай Иванович сидел на поваленном стволе березы и сосредоточенно смотрел в одну точку. Я тихо подошел сзади:
– Как чувствуете себя, коллега?
– О, ганц гут! Данке, коллега!
– быстро ответил Кузнецов, обернувшись.
Шутливое обращение «коллега» вошло у нас с ним в привычку.
– Врасплох вас не застанешь!
– сказал я, разглядывая его лицо.
Да, он был утомлен, белки глаз пожелтели. Может быть, лучше еще отдохнуть денек-другой?
Кузнецов угадал мои мысли.