Когда тот вновь закинул ее ногу себе на бедро и провел пальцами по трусикам, удовольствие пронзило лоно Скайлы.

— К Аиду все!

Орфей проложил к ее уху дорожку горячих жадных поцелуев. Похоже, тоже не мог ею насытиться.

Затем он расстегнул и стянул с нее сапог, отбросил его в коридор, а затем рывком спустил ее брюки и белье. Скайла ахнула от неожиданности.

И вновь Орфей поднял ее обнаженную ногу себе на бедро. Брюки зацепились за сапог на другой ноге. Но когда пальцы аргонавта коснулись влажных складок, это потеряло значение.

Да, да, да. Именно этого она хотела. Лишь этого. Почему же пришлось так долго ждать?

Орфей погладил ее, скользнул двумя пальцами в лоно. Потер большим пальцем клитор, от чего по телу Скайлы пробежала дрожь.

— Какое заклятие ты на меня наложила, женщина?

Похоже, его, как и ее, смущало внезапное влечение. Оба понимали, что дело не только в желании разок переспать, хотя не признались бы в этом и за миллион лет.

— Никакого заклятия, — выдавила Скайла. — Хочу еще.

Тишину наполнило тихое урчание, и она сомневалась, что звук исходит лишь от арголейца. Долго раздумывать не пришлось, поскольку аргонавт вновь принялся играть с мочкой ее уха. Прикосновения Орфея поглотили Скайлу, лишили дыхания, обещая то, что она не могла видеть, но жаждала. Вжикнула молния.

Пальцы Орфея выскользнули из лона. Сирена застонала от ощущения пустоты, но тут он подхватил ее под ягодицы и приподнял.

Она обвила ногами его талию и чуть не выскочила из кожи, когда кончик члена потерся о влажные складки. Аргонавт прижал Скайлу к стене, одним резким движением войдя в лоно.

Удовольствие волной прокатилось по телу, словно именно этого Скайла ждала всю свою жизнь. Она сжала мышцы, протестующе вскрикнула, когда Орфей отстранился, и застонала, когда погрузился вновь. Ослепительное удовольствие все набирало силу, и наконец Скайла целиком растворилась в жаре.

— Ох…

— Нравится? — Он опять ворвался в лоно. Пот заливал кожу сирены, а Орфей все двигался и двигался, пока ее глаза не затуманились.

— Да, да, еще. Да. — Она впилась ногтями в его плечи. Попыталась принять член еще глубже.

Скайла уже балансировала на грани оргазма. Плоть Орфея разбухла еще больше. Но этого было недостаточно. Совершенно недостаточно. Скайла жаждала разрядки и задвигала бедрами, пытаясь направить его к одному местечку…

— Ската. — Он подвинулся. — Так?

— Да, я… — Не успела она собраться с духом, как внутри взорвался огонь, столь неожиданный, что у нее перехватило дыхание.

Скайла застонала, ударилась затылком об стену и сжала член, купаясь в волнах удовольствия. А они все шли и шли, вызывая невероятные ощущения.

Но это продлилось недолго. Когда схлынули последние отголоски, разверзлась пропасть. Скайла чувствовала, будто падает, погружается в черную бездну боли и страданий с такой силой, что стало трудно дышать. Сердце охватила скорбь, подобную которой сирена переживала лишь раз.

Однажды эта скорбь чуть ее не убила. И сирена надеялась, что давным-давно оставила прошлое позади.

Она распахнула глаза. Лицо Орфея находилось всего в нескольких сантиметрах от нее: челюсти сжаты, кожа скользкая от пота, глаза раскрыты, но расфокусированы. И в этих серых озерах ее прошлое отражалось так ясно, словно было настоящим.

Старая боль, закалившая характер Скайлы, вспыхнула так резко, будто никуда и не уходила.

— Что… такое?

Горло пересохло. Она не могла ответить. Не знала, что сказать. Невозможно, чтобы боги были так жестоки.

Похоже, Орфей не мог остановиться, и Скайла знала, что он находится на той грани, когда самообладание улетучивается и природа берет свое. Он стиснул зубы, врезаясь все жестче и глубже. Скайла могла лишь держаться за него. Она чувствовала, каким невероятно твердым стал член, знала, что Орфея накрывает оргазм. Ее же собственный уже давно прошел.

Слезы, которые она не собиралась проливать, жгли глаза. Орфей в последний раз вошел в ее лоно, застонал и затих. Она попыталась успокоить скачущее сердце и не смогла. Попробовала убедить себя, что все только что пережитое нереально.

Увы. Помоги ей боги, реально. И ужасная правда предстала перед ней во всей кристальной чистоте.

Он не просто слишком самостоятельный полукровка, устраивающий каверзы Зевсу.

Он — гораздо большее. И их встреча не случайна.

Орфей уронил голову ей на плечо, глубоко вздохнул, и уперся рукой о стену, чтобы удержать их обоих.

— О, боги, — пробормотал он, обдавая горячим дыханием сверхчувствительную кожу Скайлы. — Кто ты, Аид побери?

Она не могла ему сказать. Только не сейчас. Никогда. Но испытанное прежде ощущение дежавю теперь обрело тошнотворный смысл.