«…это был подарок одного поэта своей возлюбленной… Его звали Фо Хадур…» - вспомнил юноша рассказ Аргондо.

И тут же в его голове зазвучал другой голос, древний, рокочущий:

– «Был здесь отрок… Слагал очень милые стихи… Дараан… Да-да, именно так его звали…»

– Если Дараан писал стихи и изъяснялся на дасатосе… Если Фо Хадур так точно описал встречу с драконом… То это один и тот же человек, - Лонцо был ошеломлён собственной догадкой.
– А если так, то колье здесь тоже не случайно. Ведь именно этот рисунок был первым ключом.
– Дорский оглянулся на дверь и взял колье.

Оно оказалось легким, почти невесомым. Бережно свернув его, Лонцо спрятал украшение в кошель и только после этого покинул сокровищницу. Стражи проводили его растерянными взглядами, но внимания гостя больше не удостоились.

Лонцо спускался по лестнице, пытаясь мысленно представить себе план замка. Двенадцать башен. Какая из них северная? Как Лонцо ни старался это понять, северных башен получалось три. Пока он думал, лестница закончилась, и юноша снова оказался в коридоре. Возле одной из дверей стоял стражник, и идея пришла в голову сама. Дорский подошёл к скучающему стражу и заглянул в его глаза. Тот недоумённо нахмурился, но через миг черты его разгладились.

– Отведи меня в темницу, что под северной башней, - велел ему Лонцо.

Фразу он, забывшись, произнес на лагосе, но то ли стражник хорошо знал язык, то ли для магии языковых барьеров не было вовсе - дарх приказ понял.

Лонцо едва поспевал за своим проводником, и ему стоило огромного труда не потерять направление. Они миновали множество коридоров, лестниц и поворотов и спустились намного ниже первого этажа. В узком и низком каменном коридоре без ковров и гобеленов проводник замедлил шаг. Свет факелов трепетал на серых стенах, а путь преграждала массивная кованая решётка. По ту сторону скучали четверо стражей. Увидев гостей, они оживились и с интересом на него уставились.

– Кто вы и зачем сюда пришли?
– спросил один с требуемой уставом строгостью.

– Я близкий друг лорда Аргондо. А причину моего здесь появления я поведаю только вашему командиру, - высокомерно отозвался герцог.

Стражи за решёткой перевели взгляд на проводника, и тот растерянно кивнул. Чуть помедлив, словно мысленно посовещавшись, двое воинов поднялись и отворили решётку, а миг спустя, закрыли её за спиной Дорского. Путь назад был отрезан, но возвращаться сейчас Лонцо и не собирался.

Коридор, вырубленный, как казалось, прямо в скале, плавно сворачивал направо. Гостя взялся провожать только один из стражников, самый юный. Не дойдя до поворота, он остановился у одной из двух дверей, расположившихся друг напротив друга. Робко постучав, страж исчез в приоткрывшемся проеме. Сквозь щель Дорский успел заметить яркий свет и фрагменты роскошной обстановки. Миг спустя дверь снова открылась, на этот раз широко и уверенно, и в коридор шагнул рослый немолодой харранец с золотыми кистями на рукавах форменного камзола. Страж торопливо проскользнул мимо и вернулся на пост.

– Командор подземелий приветствует вас и готов выслушать, - густой вибрирующий голос странно сочетался с певучим харранитом.

Благо, уроки этого языка ещё не выветрились из памяти Лонцо.

– Я вас слушаю, - повторил командор.

Его чёрные глаза, словно живущие отдельно от лица, принявшего приветливое выражение, прошили юношу насквозь.

– Я друг лорда Аргондо, - начал Дорский, пристально глядя в эти жёсткие, горящие, будто угли, глаза.

Виски заломило, а харранец презрительно усмехнулся.

– Зря тратите силы. Я не слабее вас. А если учесть возраст и опыт, то сильнее. Так что вам придётся объяснить своё вторжение в эти подземелья мне, а не моему послушному телу.

Дорского бросило в жар и в холод одновременно. Однако он взял себя в руки и спокойно посмотрел в лицо командора.

– Я вижу, вы - человек чести, а значит, сможете меня понять. Я пришёл сюда за девушкой, которой в этих стенах не место. Она харранская принцесса и невеста лагодольского короля.

– Знакомая сказка, - хмыкнул харранец.
– А вы, надо полагать, обиженный жених?

– Я тот, кто имеет право забрать её, - холодно ответил Лонцо, игнорируя презрительный смех.

– Отчего же вы не пойдёте к его величеству и не заявите ему об этом праве?
– отсмеявшись, спросил командор.

Взгляд его сделался очень недобрым.

– У меня нет времени на официальные визиты. Кроме того, боюсь, мои доводы не покажутся убедительными тому, кто уже видел принцессу Мирхаби и привык считать её своей.

– Судите вы, похоже, по себе, - командор снова фыркнул, но глаза при этом остались жёсткими, - Надеюсь, вы понимаете абсурдность ваших притязаний.