Шрифт:
– Классный у вас сын. Так бы всю жизнь и таскал его на руках. Я даже Светиного Кольку вспомнил. Так мне приятно с детишками возиться!
– Так сделай своего.
– Сашка… Ты же всё знаешь! Когда ещё у меня кто-нибудь… случится… – он грустно вздыхает. – Ну как я определю, что не ошибся? Я уже понял: вероятно, есть женщины, которые не созданы для семьи. Света, например. А Даша… Она совсем другая!
– Откуда ты знаешь? Ты же её видел только час, да и то всё время с Серёжкой занимался. Кстати, ты точно ему очень понравился.
– Насчёт Даши я сразу всё понял. А Серёжка… Я уже его люблю. Ты меня иногда бери с собой, если можно…
– А чего ж нельзя! Можем и вместе ездить.
– Знаешь, как мне хочется иметь сына или дочку… Чувствовать ручонку, которая держит твой палец. Держать за эту ручку, когда дитё топает рядом. Знать, что, когда ты придёшь с работы, на тебя влезут и будут играть с тобой в лошадки…
Теперь молчу я, ведь мне это тоже недоступно. Даша не хочет, чтобы мы жили вместе. Да и Ванька как же? Да, разбередил братишка своими мечтаниями…
Сегодня наступит Новый год.
К Даше и Серёжке мы с Ванькой уже съездили и поздравили. Я был в роли пассажира. Ох и натерпелся! Старался не показывать своих впечатлений от его езды, чтобы он не закомплексовал. Подарили подарки, шампанское. Дома позвонили Кириллу Сергеевичу в Булун и тоже поздравили. Сейчас трудимся на кухне. Командует, конечно, братишка.
– Ты можешь резать мельче? Это же салат, а не суп! Ох, Сашка… Сколько тебя учить? Если бы ты так постигал свою медицину, то я бы тебя к больным на пушечный выстрел не подпустил! Ты – кухонный коновал! Понял?
– Согласен быть коновалом, но только на кухне. Так что терпи! Перед курантами поднимаем рюмки с водкой.
– Ну, Ванюха… Ещё один год прошёл. И снова… трудный.
– Да уж, – со вздохом соглашается он. – Саш, давай не будем вспоминать то плохое, что было в этом году. Хорошо?
– Вообще-то я и не вспоминаю.
Хрустальные рюмки приятно звенят…
– А вот когда шампанское из стекла будем пить, то звук будет, как у морских камушков под водой, – задумчиво улыбается Ванька. – Родители меня возили в детстве. Пока живы были… Жаль, в этом году я так и не приезжал на кладбище.
– Я там был. От тебя цветы положил.
– Сашка… – он выдыхает, замолкает и только смотрит на меня своими глазищами. Грудь у него ходит ходуном – вот-вот разрыдается. Подхожу к нему и обнимаю…
Под куранты открываю шампанское.
– Ну, Ванюха, с Новым годом!
– С Новым годом, Сашка! Пусть в этом году Бог убережёт нас от потрясений!
– Точно. Не хотелось бы… повторений, – ворчливо соглашаюсь я, хотя и понимаю, что жизнь штука такая, что никогда не знаешь, где она тебя с размаха припечатает к какой-нибудь стенке.
Странный у меня пациент. Вроде лечу ему позвоночник, но вижу тёмное пятно в районе лёгких. Оно совсем не такое, как я привык видеть при всякого рода воспалениях, и именно это пятно втягивает мои пальцы, мои руки… Чуть не всего меня самого. Ещё даже и холод оттуда… Дышит он плохо, и цвет его лица какой-то землистый. Так устаю после него! Сил никаких нет. Пытаюсь восстановиться, как это делаю обычно, и не получается! Что-то тут не то. Даже страшновато. И интуитивных подсказок я никаких не ощущаю, кроме неосознанного страха.
Еле еду. О-ох… Будто что-то навалилось. Скорее бы наш двор. Надо парковаться. Не могу… Иначе, чувствую, до дома не доберусь. Ага… Сигнализация… Что же лифт так ползёт… Такая тяжесть… И холод… Как ватный весь… Ноги подгибаются. Скорее бы… наш одиннадцатый этаж… О-ох… Нажимаю кнопку звонка. Ключи достать сил нет.
– Сашка! – Ваньку вижу как в тумане.
– Ваню… ха… О-ох-х… Плохо…
Пол летит на меня… Видно, братишка меня всё-таки поймал…
– Сашка… Что с тобой? Скажи хоть слово!
Сказал бы, если б мог. Только язык будто примёрз. Он тянет меня в комнату. Проваливаюсь… Темнота… Душно!
…Открываю глаза. Сквозь пелену вижу Ваньку. Холодно…
– Сашка… Ну скажи что-нибудь…
– Холодно…
– Ты же не дышал почти совсем! Белый весь… Что с тобой? Ну скажи же!
– Плохо… мне… Очень…
Опять наваливается такая тяжесть! И себя я не чувствую.
– Плохо… Помираю я, похоже… Ухожу…
Свой шёпот слышу будто со стороны. Такой безразличный…
– А вот хрен тебе! – неожиданно зло выкрикивает братишка. – Не отпущу! Ты меня спросил?! Не отпущу! Понял? – наваливает на меня всё, что можно. Приоткрыв глаза, я вижу, что он стоит в растерянности. – Я сам буду тебя греть!