– Вы что-то хотите сказать, Семен Иванович? – вежливо поинтересовался Карасев.

Елдыгин с изумлением смотрел на свою поднятую руку и не понимал, почему он стоит в такой странной позе. Вопроса Карасева он не слышал и вообще от волнения плохо понимал, что происходит вокруг. Сосед Елдыгина, бывший начальник охраны Ельцина, легонько дернул его за полу пиджака, и оленевод, весивший не более пятидесяти килограммов, плюхнулся на место, все еще неуверенно распоряжаясь рукой, которая то поднималась, то опускалась.

Карасев оценил волнение новобранца и ободряюще произнес:

– Семен Иванович будет трудиться в Комитете по делам Севера и по квоте нашей фракции займет там вакантное место заместителя председателя комитета. С высоким назначением вас, Семен Иванович!

Вновь раздались аплодисменты, но гораздо менее дружные, чем в первый раз. Для Елдыгина это была полная неожиданность – он еще не знал, что в данном комитете был единственным представителем от фракции, и поэтому должность заместителя председателя комитета упала к его ногам за сам факт его вхождения в комитет.

На трибуне уже нервничал Владлен Краснов, то и дело оборачиваясь в сторону президиума и давая понять, что он готов к выступлению.

– Включите центральную трибуну, – скомандовал Карасев.

– Уважаемый Председатель! Дамы и господа! Соратники! – начал Краснов, немного подвывая и картинно растягивая слова. – То, что я сейчас скажу, немало удивит вас всех... – Краснов сделал театральную паузу. – Я согласен с господином Оглоевским. Впервые согласен... И впервые за годы нашего политического соперничества готов его поддержать. Надо прекратить наше заседание. Но только сделать это надо совсем по другим основаниям. Мы предлагаем остановить этот балаган. Давайте наберемся мужества и сделаем это! Да, балаган! – повышая голос, отреагировал Краснов на шум в зале. – Мы, российские демократы, заявляем, что рассматривать проблему предотвращения террористической угрозы без участия Президента страны, без главы правительства и даже в отсутствие Председателя ФСБ, который проявил к нам неуважение и прислал своего заместителя, – бес-смыс-лен-но, – по слогам завершил тираду Краснов. – Убивают наших детей! Идут на поводу у террористов! Что еще нужно сделать в стране, чтобы все поняли: террористы управляют Кремлем, у нас попросту нет власти, а та, что есть, не может нас защитить?! Позор!

– Позор! Позор! – подхватили в зале коллеги Краснова по фракции «ДВОР», которые располагались близко к трибуне.

– Предатель! Лагерный мусор! – закричал, вскочив со своего места, Оглоевский, и хотя находился он довольно далеко от президиума, его вопли звучали громче разрозненных выкриков демократов. – Твое место на политической помойке! Вон из Думы!

– Вон из Ду-мы! Вон из Ду-мы! – тут же поддержали вождя дружным скандированием либералы, отличавшиеся большим умением по части различных скандалов в зале заседаний.

– Коллеги, коллеги! – обратился к депутатам Карасев, который оставался невозмутимым. – Успокойтесь. Я все предложения поставлю на голосование. Будет ваша воля – отменим заседание...

Каленин, который наблюдал за происходящим по монитору в своем кабинете, все глубже погружался в тихое бешенство. После всего того, что он пережил за эти дни, поведение депутатов казалось ему издевательством. Они с Карасевым давно уже колдовали над поправками в думский регламент, которые позволяли бы избегать проведения чрезвычайных и неподготовленных пленарных заседаний как абсолютно бесполезных и даже вредных.

Тут была, конечно же, одна психологическая развилка. Людей удивляло, если депутаты не бросались немедленно реагировать на важные события. Но они возмущались еще сильнее, когда узнавали, что рассмотрение какого-либо волнующего всю страну вопроса обернулось говорильней и сведением счетов между фракциями.

– Нельзя так дискредитировать парламент! – горячился Каленин. – Я, Николай Геннадьевич, считаю, что нужно вообще отказаться от практики внеочередных заседаний, если не подготовлено решение. И не формальное постановление «расширить-углубить», а такое, которое можно применить на практике...

Карасев соглашался, но мягко возражал: нельзя, мол, загонять инициативу депутатов в чересчур жесткие рамки.

– Не дадим пленарное заседание проводить – пойдут на улицу митинговать, – ворчал он. – Вот там уж точно такого наговорят... Тут хоть можно при случае микрофон отключить...

...Каленин взглянул на экран и с немалым удивлением услышал фразу, произносимую Карасевым:

– ...Ну вот и славно! Выяснилось, что ни одна фракция не настаивает, знаете ли, на проведении заседания. Аргументы разные, а предложение одно и то же. Поэтому ставлю на голосование: кто за то, чтобы закрыть заседание, ограничившись принятием к сведению прозвучавших выступлений от фракций? Владимир Гедеонович! Вы просите слова по мотивам голосования? Не очень понимаю, какие есть мотивы, кроме тех, что вы уже назвали. Настаиваете? Включите микрофон депутату Оглоевскому.

– Я требую, чтобы комиссия по вопросам депутатской этики дала оценку выступлению Краснова! – прокричал в микрофон Оглоевский. – Он сказал, что в Кремле засели террористы! Он оскорбил всех нас! Он клеветник и иностранный наймит!!! И вот что еще: пока мы тут заседаем, вот такие предатели, как Краснов, добились снятия с работы начальника Управления ФСБ по борьбе с терроризмом. Только что об этом сообщил Первый канал. Наша фракция готовит парламентский запрос по поводу этой отставки. Это твоя работа, Краснов! Это такие, как ты, разрушают систему безопасности страны. Твое место...