Наташа поступила в институт, прошла на бюджет. Последняя стояла в списке. Вот это было счастье. Они с мамой до ночи обновляли список поступивших. Баллов-то у Наташи было всего сто семьдесят. Проходной был выше, но, как всегда бывает, кто-то отказался - доки можно закидывать в пять мест. Бюджет - вот оно счастье!

Маркова, счастливая, поехала в лагерь позже всех. Её удивило, что Лены нет, и Марины Куликовой тоже.

– Они опять к Татьяне Николаевне попросились, - грустно объяснил Возик и странно посмотрел на Маркову: - Из-за тебя у Ленки со Стойкой всё кончилось. И Маринка от меня ушла.

Наташа хотела крикнуть: да где ж она ушла? Она всегда за тобой бегает и будет бегать! Но вместо этого Наташа недобро, по-новому властно, усмехнулась. Возик продолжал смотреть с угрозой, в упор - она с лёгкостью выдержала его взгляд, и выдавила из себя, дрожа от страха:

– Мало-ой?

Она думала, он её сейчас убьёт, но Возик пнул её кулаком в предплечье, и всё. Наташа сделала безразличный вид. В школе и не такое случалось. В школе ей пацан как-то под грудь бил, подкараулил у туалета и ударил - вот это было больно.

Начался новый учебный год. На первой же тренировке Севна отозвала Лену и долго с ней говорила. Маркова, как могла, старалась уловить, что происходит. Издали она видела, что Лена пыталась что-то доказать, а Севна всё больше краснела и всё громче ругалась. Её, цвета красной вишни, причёска-купол колыхалась, то и дело тренер Тюрина поправляла шпильки: вытаскивала и снова вкалывала, ещё и ещё... Маркова выбежала со стадиона, перелезла через ограждение-заборчик, подошла поближе к месту, где стояли тренер и Лена, встала на травку, притаилась, спряталась, если полуметровый барбарисовый куст можно было называть укрытием, прислушалась:

– Ты пойми, девочка, - говорила Севна.
– Парень мне в подоле не принесёт, а ты - запросто. И мне с твоими родителями разбираться придётся! Тебе ж ещё шестнадцати нет. Всё! Тренируйся.

Маркова пулей побежала на стадион, подошла к Марине Куликовой.

– Уйди!
– сказала Марина, она как раз делала ускорения.

В этот день была "длина" - любимый Севнин вид. Она на нём шестая была на какой-то доисторической олимпиаде. Отмеряли разбег, считали от ямы стопами, на разбеге можно было поболтать .

– Марин! Чё там у вас в лагере случилось?

– Ничё.

– А чё Севна тогда на Ленку накинулась?

– Ничё.

Марина разбежалась, прыгнула - неудачно, судя по Севниным жестам. Маркова растолкала остальных в очереди.

– Дайте прыгнуть.

Никто не возражал.

Наташа прыгнула - заступ, догнала Марину. Марина считала стопы заново, перепроверяла разбег.

– Марин! А у нас в лагере Возик всё по тебе скучал. Так и говорил...

Марина клюнула. Остановилась, как цапля: одна стопа на другой стоит, сбилась, потом опять пошла к доске отталкивания, стала пересчитывать разбег заново. Наташа не отставала:

– Во-от. Ему говорят: "Андрюх! Ты чего?" А он: " Вали! Я думаю о Марине".

Марина засветилась, щёки пошли отвратительными бордовыми пятнами, она выдохнула:

– Сто шесть с половиной, - поставила на точку разбега кроссовку.
– Чё: реал так говорил?

– Ага.

– А у нас - сказала Марина, - такой, Наташ, кошмар в лагере был. Надо мной смеялись, прикинь, обзывали Кукушкиной. Это из-за фильма. В лагере по телеку курутили. Там такая Кукушкина. И правда, на меня похожа. В общем, в карты я тормозила, не понимала, и все ржали: "Я не буду с этой Ку-Ку играть". Приколись?

– И Лена?
– осторожно поинтересовалась Маркова.

– Нет. Лена не смеялась. Она всё из-за Паши Стойко переживала. А я из-за Возика. Мы там стали дружить с ребятами из борцов. А Татьяна Николаевна взбесилась на нас. Мы с треньки уходили и шли с ними на татами, ну, или просто сидели и смотрели на их поединки. Ленились. Не тренировались. Ну, настроя не было. Вот Татьяна Николаевна и нажаловалась Севне. Она нам сказала: если бы я знала, что вы такими стали, я бы вас не взяла... Севна со мной не стала говорить, она же знает, что я Возика люблю. А с Ленкой поговорила. Но Ленке по фиг. Ничего же не было. Мы просто с парнями дружили. И знаешь, я после лагеря поняла, как мне умные мужчины нравятся. Как ты думаешь: Возик умный?

Маркова разбежалась, прыгнула - оттолкнулась чисто, без заступа, без недоступа, "прошагала" по воздуху, плюхнулась на попу.

– Пять-сорок!
– Севна похвалила.

Наташа была счастлива. Она ещё никогда так не прыгала. Вот что значит - окрылённая. Вот что значит - на бюджет пробиться, учиться на любимую профессию. Да и плевать на всё остальное. Вот Аляска и Морж, пришли как-то на стадион к Севне, болтали с ней, а к ней, Наташе Марковой, даже не подошли. Потом оказалось, они на свадьбу Севну пригласили. Плевать на это! И на Морозова плевать. Шёл бы он, вообще, лесом. У них в универе такие мальчики-пловцы, все в мышцах, в сто раз красивее легкоатлетов, и все эти мальчишки с ней хорошо.