Шрифт:
– Поехали в клуб, – сказала она. – Напьемся и выскажем все друг другу. Чтобы ни о чем не думать.
– Мне рано вставать, – отказался он. – Поехали и выпьем у меня дома. И всё выскажем.
– Не хочу, – не согласилась она. – Я хочу поговорить с тобой, отключив мозг. А у тебя дома не смогу.
Ираклий смотрел и думал, как же всё это странно. И в то же время – правильно.
– У нее была миссия, – сказал я ему. – Помочь тебе развестись.
– Да она не такая… – сказал он и замолчал, не закончив фразу.
– Согласен, – сказал я. – Она не такая. Будем искать.
Он женился через год. На девушке с работы. Она пришла к ним после института, и у них как-то сразу всё получилось. Родился первый ребенок, затем второй.
На свадьбу я подарил им вазу. Только не хрустальную.
Из серебра.
Гриб
Максим был человеком влюбчивым. И легким на подъем, как большинство давно разведенных мужчин творческой профессии.
Он писал стихи. Был профессиональным поэтом. Кстати, неплохо зарабатывая на этом.
Стихи были великолепные. И не только про любовь.
У него хватало не только друзей, но и поклонниц. Все они были похожи – успешные, средних лет и перманентно одинокие.
И вдруг появилась та, что была ни на кого не похожа. Начала писать стихи – на его сайте. Хорошие, нежные.
Когда Максим понял, что стихи ему нравятся и он ждет с возрастающим интересом каждого нового, она пригласила его на свидание. У театра Вахтангова, в восемь вечера.
Поэты – люди преимущественно ленивые. Ухаживание за собой воспринимают как нечто должное. И всегда готовы к встрече с музой.
Была осень, и моросил дождик. Не то чтобы сильно, а так, по-мерзкому.
Максим по привычке немного опоздал. Минут на десять. А у театра никого не было. Арбат вообще был удивительно пуст для раннего вечера. Он стоял, смотрел, как у лотка с книгами из разряда «всё по пятьдесят рублей» что-то ищет существо непонятного пола и возраста, больше похожее на гриб, чем на человека.
Потом обернулся назад. Никого не было.
Следовало бы позвонить музе, но он почему-то оттягивал этот момент. Подошел к книгам, стал их разглядывать. Сосредоточиться не получалось.
Мысли были только о женщине, которая не пришла. Ему показалось, что все ее стихи были наполнены такой влюбленностью в него, что он сам уже почти влюбился. И от того, что она обманула и не пришла, влюбленность ощущалась острее.
Наконец он решился и набрал ее номер, который она написала ему, когда они договорились о встрече.
И тут раздался звонок. Обычная мелодия «Нокии».
Гриб зашевелился, посмотрел на него и сказал:
– Давай-давай проверяй. Да, это я.
Максим хотел сбежать, но он был джентльмен. Поэтому остался, лихорадочно ища выход.
От нараставшего ужаса он начал что-то очень бурно говорить, размахивая руками. Чтобы только не было тишины. И чтобы она ничего не успела сказать. Предложил зайти в кафе. Там еще на пороге заказал бутылку вина – и выпил ее за пять минут. Она смотрела на него, гипнотизируя. Сказала:
– А что мне не налил?
Принесли вторую.
И тут Максиму позвонила старая знакомая. Красивая успешная дама, которая в тот вечер открывала свой бар. Сказала: приезжай, отметим без публики, будут только свои.
– Подруга звонила, – сказал он, упорно глядя только перед собой. – Сегодня у нее открывается ресторан.
– Что, – сказал гриб, буравя поэта цепким взглядом, – сейчас бросишь меня и сбежишь?
– Можем поехать вместе, – сказал он и сам офонарел от этих слов.
Бар был в самом центре Москвы. Публика соответствовала месту. Луи Виттон, Прада, Биркин – все как полагается.
Максим расцеловался с хозяйкой.
– Я хотела тебя со своей подругой познакомить, – сказала она и вдруг увидела, что он не один.
Гриб был рядом. В шляпке, которая соответствовала этому месту так же, как дворник-таджик клубу «Zelo’s» в Монако.
– Это… – сказал Максим, переминаясь с ноги на ногу. – Это…
– Марина, – сказал гриб, с ненавистью глядя на подругу, с которой хотели познакомить поэта.
Длинноногую, хорошо одетую. С длинными ухоженными волосами.
– Марина тоже пишет стихи, – сказал поэт.
– А… – безразлично сказала хозяйка.
– Не знаете, как вызвать полицию? – вдруг спросил гриб.